Однажды, после получки, докеры не выдали ему деньги, а купили на них хорошую одежду, свели, чуть ли не силком, в баню, где отмыли и заставили побриться. Стал Степан человек как человек, но продержался лишь неделю. Вновь достал спрятанные друзьями обноски и, как прежде, предстал жалким алкоголиком перед возмущенным народом.
– Так, значит, водка тебе всего дороже, – закричали раздосадованные грузчики, – может, еще на опиум переключишься. Пыхать всякую вонючку будешь?
– Нет, братишки, я только водочку, после работы, – жалобным голосом лепетал пропойца.
– Да таким хмырям не место в нашей честной компании, – раздались выкрики. – Все мы не без греха, но ты уже всю семью по миру пустил, валяешься под заборами как свинья! Гнать таких надо из артели!
– Так я ж без прогулов, только шибко болею с похмела.
– Вот и иди лечись к Мандымо! – выкрикнул кто-то.
– Давай, шуруй, – заорали некоторые, – не можешь со стаканом справиться, – управляйся с черпаком в сортире!
Богатый китаец Мандымо владел во Владивостоке и пригороде китайским ассенизационным обозом. По ночам его люди вычищали нужники и гальюны. Нерадивым школярам, в шутку, прочили предстоящую работу «золотарем» у Мандымо.
И тут, видать с досады или обиды на себя и злых друзей, в голове у Степана произошло помешательство. Он задрожал как осиновый лист, глаза стали бешеными, и мужик вдруг завопил яростным визгливым голосом: «Кого, меня к Мандымо? Да это я вас всех к нему пошлю, убью любого! А-а-а, суки!» На губах у него выступила пена, и он, схватив крюк для мешков, кинулся на членов артели.
На беду, помешательство произошло в обеденный перерыв, когда артель расположилась прямо на баке загруженного судна. Путь к сходням был отрезан буяном. Грузчики, как могли, успокаивали спятившего Степу.
– Да ты что, брат. Мы же пошутили!
Но он, казалось, не слышал их и заводился все сильнее. Кое-как ребятам удалось вырвать у него острый крюк, но силища у бесноватого стала огромной. После недолгой борьбы он без труда раскидал здоровенных мужиков и схватил со стола ведерный, только что закипевший чайник.
– Всех ошпарю! Всех вас!
Его дикий крик сменился безумным хохотом. Грузчики отхлынули к бортам. Кто-то взметнулся вверх по корабельным вантам на мачты.
– Пожгет гад. Пошпарит. Полундра, братва!
И тут что-то произошло в душе Арсения. Он, абсолютно спокойно, вышел навстречу буйнопомешанному и, глядя в его вытаращенные дикие глаза, громко и внятно произнес: «Остановись, Степа! Остановись!»
Мгновения сделались удивительно долгими и тягучими.
Степан сделал шаг, другой и остановился.
– Поставь чайник на палубу!
Безумец повиновался.
– Успокойся! Никто тебя не обидит! Пойдем со мной!
Арсений чувствовал какую-то незримую силу, которая, исходя из его души и мозга, скручивает и удерживает ярость этого мужчины. Она заставляет его успокоиться и повиноваться. Он твердо взял мужика за руку и свел его, присмиревшего и послушного, как нашкодивший ребенок, по трапу на причал. Из груди Степана, казалось, стало выходить его бешенство. Он поник головой и разразился рыданиями. Ему было плохо, его рвало и корчило возле борта судна. Арсений посадил бедолагу на кнехт и подал знак, чтобы ребята поймали извозчика.
После этого инцидента уважение портовой братвы к Арсению заметно возросло.
– Эк ты, брат, его угомонил. Прямо как доктор психический. А то бы натворил, дурья башка, беды. Ну да ничего, в больничке его подлечат. Может, человеком станет.
Профсоюз грузчиков, основу которого составлял неофициальный «совет старейшин», давно предлагал Арсению включиться в работу, но он все отнекивался. Однако его все чаще стали приглашать на совещания, где, по причине хорошего каллиграфического подчерка, доверяли вести протокол и составлять резолюции. В эти трудные дни, когда войска белых генералов и атаманов терпели одно поражение за другим, а японцы нехотя готовились выводить свои дивизии, пред докерами стояла нелегкая задача сохранить в целости портовые сооружения, не допустить разграбления и растаскивания складов и грузов, тем паче что охотников до этого было предостаточно.
Иван Васильевич Кравцов, который входил в состав «совета старейшин», рассказал ему, что к портовым складам и грузам, хранящимся на них, в последнее время все большее внимание проявляют уголовники. Бандиты уже несколько раз засылали своих посланников с требованиями помочь организовать вывоз ценных товаров и грузов из хранилищ. В крайнем случае, попросту «закрыть глаза» на их темные махинации и кражи. Они предлагали большие деньги, требовали и угрожали портовикам, но те неизменно отвечали отказом. Обстановка обострилась настолько, что в любой момент мог возникнуть конфликт между докерами и бандитами.
