Ему казалось, что со дня битвы он пребывал в непрекращающемся кошмаре. Всё началось, когда он открыл глаза. Холодный влажный пол. Решетки. Ирония – он находился в камере, в которой провел ночь его пленник. А теперь сам сидит на его месте, а тот – рядом. За решеткой. Было почти полностью темно, и лишь белые волосы эльфа выделялись пятном.
- Трандуил, - прошептал он, отчего-то боясь, что его кто-нибудь услышит, но тот не ответил. А тьма была странная – густая, насыщенная. Она будто клубилась, и Торину, с трудом цепляющемуся за нити возвращающегося сознания, казалось, что фигура эльфа то светится, то вновь погружается во тьму. Он сидел на коленях, очень прямо, и говорил – очень тихо. А потом сказал что-то громко и ясно на эльфийском, и то, что сначала показалось Торину просто темнотой, отхлынуло назад, и на стене показался горящий факел.
- Ты пожалеешь, эльф! – раздался злой, страшный голос, будто объемный, заполняющий собой всё пространство, отдающийся вибрацией в каждом уголке его тела. Голос Трандуила на его фоне казался гладкой мелодией.
- Ты ничего от меня не добьешься, Гортхаур.
- Уверен, Трандуил? – Тьма то сжималась, то расползалась до невероятных размеров, укутывала эльфа будто бы в кокон или резко подавалась к нему, будто в нападении. Но Трандуил сидел прямо, не делая никаких движений.
- Пытать будешь? – усмехнулся он.
- Пытать? – загоготала тьма. – Нет, эльф, в тебе слишком много света, аванире твоё так просто не пробить. Вот только я знаю, чем можно его поколебать. Мне много тысяч лет, Трандуил. Я намного старше тебя, и много чего знаю. Держись… - Даже у Торина от этих слов по спине пробежались мурашки.
Тьма схлынула, тусклый свет от догорающего факела осветил камеры. Трандуил, будто разом лишившись сил, слегка сгорбился, опустив голову.
- Трандуил. – С Торина сползло оцепенение, и он, наконец, смог выдавить из себя членораздельные звуки. – Что это было?
- Гортхаур. Среди народов Средиземья он известен под именем Саурон, - Трандуил отвечал тихо. Устало. Однако при звуке голоса Торина повел плечами, выпрямляясь.
- Но он же мертв!
- Ни жив, ни мертв. Пока что только дух, к счастью.
- О чем вы говорили?
- Тебе лучше не знать - целее будешь! - с внезапной желчью ответил Трандуил и закутался в мантию, давая понять, что разговор окончен. Едва не вырвавшиеся злые слова застыли на губах. Торин прикусил язык - он не собирался извиняться за содеянное, но это не значило, что он не ощущал свою вину за то, что они оба оказались в западне. И напряженно думал теперь, как выпутываться. А эльф сидел, и отблески пламени переливались на тогда еще блестящей парчовой ткани. “Ему не холодно?” – оглушило внезапной мыслью, но Торин подавил в себе невесть откуда взявшееся желание предложить эльфу шубу - не позволила задетая гордость. Да и вряд ли бы тот согласился - обжег бы, скорее, очередным брезгливым взглядом. Неосознанно приблизившись ближе, Торин утроился рядом с разделяющей их камеры решеткой.
В тусклом свете догорающего факела эльф привлекал его взор, заставлял смотреть снова и снова. На гордую, истинно королевскую осанку, разворот прямых, широких плеч, жемчужные волосы, тогда еще ухоженным шелком ниспадавшие на плечи. Раздосадованный невесть откуда просочившимися эмоциями, Торин сердито выругался, вскочил на ноги и принялся с преувеличенным вниманием ощупывать стены, проверять решетки на прочность и прислушиваться.
- Бесполезно.
Торин обернулся. Трандуил поднял на него взгляд и продолжил:
- Из темницы не выбраться, если только у тебя нет чего-нибудь, чем можно открыть замок. Я пробовал - всю ночь, которую здесь провел. Единственное, что я понял за долгие часы попыток и раздумий, - что где-то под нами протекает река, но пробраться к ней нет не единого шанса. Вы построили свою тюрьму на славу.
- Должен быть выход! – упрямо возразил Торин, возвращаясь к прерванному занятию. - Мы найдем его, увидишь. А если и нет, то рано или поздно наши всё равно отобьют гору.
- Рано или поздно, – повторил Трандуил и встал. Подойдя к стене, он устало прислонился к ней спиной, молча наблюдая за передвижениями Торина. Если у кого-то из них еще теплилась надежда на освобождение, то Трандуил не собирался её рушить. У него самого надежды не осталось, даже призрачной. Прикрыв глаза, он вновь прокрутил в памяти то, что произошло часом ранее.
