Скорбная картина бесславного боя: груды мертвых тел – орков, людей, гномов, среди которых всё еще умудрялись сражаться жалкие остатки светлого войска, воодушевленные нежданной подмогой. Ибо со стороны Дейла к горе стремительно приближалась армия эльфов, которых вел Леголас. Сын. Какая ирония – успей он вернуться чуть раньше, и всё могло сложиться по-другому. Но сейчас он ничего уже не мог сделать - Трандуила швырнули на колени, занеся над его головой меч, и армия замерла – вслед за своим предводителем, резко осадившим коня, - и отхлынула, подобно волне. Трандуил отвел взгляд, лишь бы не смотреть в перепуганные, полные отчаяния глаза своего сына. Впервые тот смотрел на него так, будто весь его мир сейчас сузился до отца, которому грозила смерть: ничего не замечая вокруг, никого больше не видя. А гномы и люди, поняв, что армия эльфов не придет на помощь, пока под угрозой жизнь их повелителя, начали спешное отступление: бежали с места битвы остатки эсгаротцев; оставшиеся в живых наугрим уводили с поля раненых. И были там двое, тела которых выволокли из горы, - два молодых гнома. Мертвых. Трандуил сразу узнал мальчишек – племянников Торина. Не было больше у того ни родственников, ни армии.
Лихорадочные метания Торина были прерваны приближающимися к ним голосами. Гном вцепился в прутья, но тут же отпрянул, сжав обожженные хлыстом пальцы.
- Прочь от решетки, гномье отродье! – прокаркал на всеобщем наречии один из орков, опуская хлыст. Весь его облик говорил о решимости наказать, если ему не будет выказано должного повиновения. Однако Торин, молча отступив вглубь камеры, ограничился прожигающим насквозь взглядом.
Орки злобно зыркали на пленников, перебрасываясь насмешками на орочьем, пока тот, первый, не осадил их, прорычав что-то. Сразу же примолкнув, те двинулись к камере Трандуила. Двое схватили его за локти, но Трандуил стряхнул с себя орочьи лапы, самостоятельно двинувшись к выходу. Те зароптали, один даже осмелился поднять на эльфа руку, однако вожак резко хлестнул его кнутом.
- Эльф – игрушка хозяина, - прорычал он. – Хочет идти сам, пусть. Посмотрим, как он будет возвращаться.
Разозлившиеся было орки загоготали. Торин снова вцепился в решетку, но тут же отступил под предупреждающим взглядом Трандуила. Эльф держался гордо и величаво, но от Торина не ускользнула звенящая напряженность каждого его движения. Тем не менее, трудно было не восхититься его самообладанием.
Те несколько часов, которые Трандуил отсутствовал, показались Торину самыми длинными за всю его жизнь. Мечась из стороны в сторону, он не мог думать ни о чем другом, кроме как о том, что собирался делать с эльфом Саурон. И когда из-за стены вновь показался свет, он снова бросился к решетке.
Трандуил шел сам - сопровождаемый двумя тюремщиками - очень тяжело и медленно, но в слабом свете горящего впереди факела Торин не заметил каких-либо видимых повреждений, следов пыток или иных признаков насилия. Подавив внезапное желание воздать благодарность Махалу, он отошел от решетки, ревностно следя за каждым шагом эльфа. На краткий миг лицо Трандуила попало в яркий луч света, и Торин подался вперед: никогда не заливала лицо эльфа подобная бледность – землистая, мертвенная, поглотившая, казалось, всё былое мерцание. Волосы его были спутаны. Глаза - пустые и мертвые – слепо смотрели вперед, а движения были медленными и, будто, неосознанными. Казалось, Трандуил не владел собой, и когда его втолкнули в камеру, он так и замер в нескольких шагах от решетки, уставившись вперед.
Орки ушли, и Торин осмелился подать голос.
- Трандуил? – тихо позвал он, но тот не реагировал, возвышаясь подобно каменной статуе.
- Трандуил! – повторил Торин спустя несколько минут, в течение которых он впервые в жизни почувствовал, как щупальца страха подкрадываются к его сердцу. Вышло громко и требовательно, и эльф ожил. Вздрогнул, бросив на гнома краткий, полный безумия взгляд, и судорожно закутался в свою мантию. Торин кинулся к решетке, просунув руку в желании прикоснуться, но Трандуил ушел от соприкосновения, медленно двинулся к стене и, подойдя вплотную, прижался к ней лбом. Торин пошел следом, вдоль решетки и, застыв в углу, молча смотрел, как эльф сполз на пол, обхватив себя руками. Оглушенный странным поведением, он только сейчас заметил, что костяшки пальцев эльфа были стёрты, под ногтями виднелась грязь. Или кровь. А волосы были не столько спутанными, сколько слипшимися, и жалко смотрелись на фоне будто в насмешку оставленного серебряного венца, чисто блестящего в свете пламени.
Казалось, прошла вечность, прежде чем Трандуил пришел в себя и начал что-то тихо шептать. Торин тоже сидел на коленях, не отводя от него взгляда, и не сразу обратил внимание на пробравшуюся в камеру эльфа тьму.
- Понравилось, эльф? – пророкотала она, накатив на Трандуила волной.
- Не тронь его, Темный! – внезапно дал знать о себе Торин, вскочив на ноги.
Мгла схлынула на пол, словно вода, но тут же восстала, представ перед гномом.
