Каллинвар переводил взгляд с Илдриса на Таррона, потом на Руон, а они смотрели на него. У него перехватило горло и сжалось сердце.
Он снова подумал о Вератине, о беседах поздними вечерами в его кабинете, о разделенных выпивках и трапезах. Он вспоминал о полученных уроках и знаниях, переданных Вератином, о многих часах, проведенных вместе в молчании, когда им уже не требовались слова. Он вспоминал, и его сердце кровоточило от горя и воспоминаний о старом друге: сказанное о нем слово «брат» обретало истинный смысл.
Каллинвар почувствовал, как невольно повлажнели его глаза. Он никогда не плакал много. В этом не было ничего плохого, просто с ним такое случалось очень редко. На самом деле он помнил лишь слезы, пролитые после потери Вератина. Несколько слезинок сбежали по его щекам.
Нет, Каллинвар не рыдал и не содрогался от конвульсий, но сейчас, стоя в Колодце Герайи рядом со своей семьей, позволил себе плакать.
– Я не могу стать таким, как он, Руон… не могу…
– А нам и не нужно, чтобы ты был им, Каллинвар. – Руон положила руку на плечо воителя, ее глаза покраснели, по щекам катились слезы. – Нам нужен
– Я чувствую себя потерянным, Руон. Как плот в открытом море. Он…
– Тогда мы поплывем с тобой на этом плоту, – сказал Таррон, и улыбка изогнула уголки его губ. – Как мы уже говорили, брат, мы всегда рядом. Вератин дал каждому из нас Печать, но теперь
Каллинвар стряхнул слезу с левой щеки, у него защемило в груди, и тепло наполнило тело, хотя он находился в прохладной воде. Он сделал глубокий вдох, выдохнул и улыбнулся.
– Все это имеет для меня огромное значение, но почему бы нам не одеться и не выпить? – Смех забурлил в груди Каллинвара, он становился все громче, пока Гроссмейстер не потряс головой, чувствуя, как болят щеки.
В той жизни, которую они вели, счастье стало для них чем-то мимолетным. Поэтому он обнял его, как давно утраченного друга.
Руон, Таррон и Илдрис присоединились к нему, и некоторое время все просто смеялись. Только через минуту Руон взяла себя в руки, хотя ей не удалось полностью справиться со смехом.
– Пойдем, – сказала она, хлопнув Каллинвара по плечу, и вода забурлила от ее движения. – Я попросила Лирина прихватить бутылку рома Карвоси, когда он в последний раз побывал в Верлеоне. Я слышу, как ром зовет нас.
– И ты его скрывала? – Таррон посмотрел на нее с шутливым изумлением.
– Только от тебя, брат. Только от тебя.
Дейн, упираясь локтями в колени и вытянув ноги, наслаждался ласковыми лучами полуденного солнца. Он не мог вспомнить, когда в последний раз сидел на берегу и слушал негромкий шум прибоя. В детстве он делал так почти каждый день.
Когда он покинул дом, едва ли не самым трудным для него оказалось научиться спать, не слыша шума волн, ударявших в Абаддианские скалы.
Он наполнил легкие океанским воздухом, ненадолго задержал его в груди и медленно выдохнул. Потом поглубже зарылся ногами во влажный песок, чувствуя прохладные прикосновения воды, когда ленивые волны набегали на берег. Прошло немногим более двух недель с того дня, как они вернули Скайфелл. И вот он сидел и ждал, ничего не делая, пока его народ проливал кровь за свою свободу. Он не винил Элайну за просьбу побыть в стороне, пока она собирала заседание совета. Он понимал ее: возникла весьма деликатная ситуация. И положение не становилось проще.
– Она готова к встрече с тобой.
Дейн открыл глаза и увидел Меру, которая стояла рядом с ним и смотрела на океан. Легкий бриз раздувал ее длинное белое платье.
Даже прежде, до того как много лет назад покинуть Скайфелл, Дейн редко видел ее в платье. Это не имело значения. Платья, туника, доспехи – она оставалась для него такой же необходимой, как сердце.
– Как она?
– Нервничает. – Мера не отрывала взгляда от набегавших на берег волн.
Дейн рассеянно кивнул.
– Она мне не доверяет, – со вздохом сказал он.
– Не полностью, – ответила Мера, сев на песок рядом с Дейном. – Но она пытается. Ты отсутствовал очень долго, и все это время она сама прокладывала свой путь. Элайна нас объединила. Однако она не глупа и понимает, что найдутся желающие разрушить то, что она создала, используя твое возвращение. Потерянный сын Дома Атерес. Старший наследник Аркина и Илии. Ты имеешь полное право занять место главы Дома. Никто не в силах это отрицать.
– Я его не хочу. И не заслужил стать главой Дома.
– Множество людей не заслужили того, что они имеют.
Наступила тишина, которую нарушал лишь тихий плеск волн.
Мера вздохнула.
– Я тебе верю, – сказала она. – Ты уже не тот, кто покинул Волтару двенадцать лет назад. Но твое сердце осталось прежним. И я знаю, что ты готов, как и тогда, использовать все возможности, чтобы защитить Элайну.
– Я умру за нее.
