– Не может быть такой жары в начале зимы, – сказал Кейлен.
– Верно, – тяжело дыша, ответил Тармон, чьи ноги проваливались глубоко в песок и массивное тело неуклюже покачивалось. – Не должно.
– Это место не подчиняется законам природы, – сказал Вейрил.
Только у эльфа лоб оставался сухим.
– Тэрин рассказывал в «Золоченном драконе» о том, как Фейн создал Выжженные земли, когда уничтожил Ильнейн.
Кейлену было странно думать о том времени, когда они регулярно собирались в «Золоченом драконе», чтобы послушать истории Тэрина. Тогда к ним присоединялись мать и отец, Элла и даже Хейм, когда был свободен от службы. Мысль о брате заставила сердце Кейлена сжаться, и он отодвинул ее подальше, вместе с другими чувствами, о которых не хотел вспоминать.
Вейрил кивнул с печальным выражением лица.
– В одной из историй, которые рассказывали нам бралгиры, говорилось, что, когда Кровавая Луна стала полной, а вуаль между мирами истончилась, Фейн наполнил свою Кровавую магию душами тех, кто умер в ту ночь, чтобы они наводили порчу на эти земли. Сложно представить другую возможность для сотворения этого ужаса.
– Пусть Мать примет их тела, – прошептал Тармон.
Все молчали, тишину нарушал лишь скрип песка и свист ветра. Так они шли несколько часов, а солнце било им в спины. Куда бы ни смотрел Кейлен, он видел лишь голубое небо и блестящие дюны, уходившие в бесконечность. Над головой парил Валерис, использовавший воздушные потоки, чтобы улететь вперед на одну или две мили, а потом вернуться обратно. Даже при помощи глаз дракона Кейлен видел лишь песок, дюны и скалы, уходившие до самого края мира. Так было с того момента, как они вошли в Выжженные земли.
Кейлен не стал ничего говорить остальным. Он не сомневался – по большей части, – что здесь, вероятно, действовало какое-то заклинание, обман разума, результат темной магии. До того как они вошли в Выжженные земли, Валерис видел далекие горы Мар-Дорул и Лоддарские горы.
Когда солнце окунулось в западный горизонт, свет стал постепенно тускнеть, а жара, атаковавшая их в течение всего дня, начала спадать. Сначала они испытали облегчение; теперь им легче дышалось, а идти было не так трудно. Но тепло быстро уходило из воздуха, словно его откачивали специально. К тому моменту, когда луна сменила солнце, небо потемнело, и на нем загорелись звезды, дыхание Кейлена вырывалось изо рта белым облаком, а челюсти застучали. Он дрожал, пот на теле стал холодным.
Как и снег в Дрифейне, песок притягивал свет, создавая вечные сумерки и не давая темноте наступить.
– Нам нужно найти какое-то укрытие, – сказал Тармон, поплотнее заворачиваясь в плащ, поднялся ледяной ветер. – Если станет еще холоднее, мы здесь замерзнем – я уже не говорю о том, кто может рыскать в дюнах.
– Согласен, – сказал Кейлен. – Если нам удастся найти защищенное место, мы сможем использовать тепло тела Валериса, чтобы не замерзнуть.
Прошло несколько минут, и Эрик указал в сторону торчавшей из песка скалы.
– Вот там, – сказал он.
Присмотревшись, Кейлен увидел темный участок у основания скалы, который мог оказаться пещерой.
Тармон кивнул и наклонил голову, чтобы защитить лицо от песка, который поднял ветер.
Скала поднималась на пятьдесят футов над песком и имела ширину в три дома, стоящих вплотную.
У ее основания образовался большой плоский участок, за ним открывался вход, настолько широкий, что в него могли войти сразу три или четыре человека, но высота лишь на фут превышала рост Кейлена. Однако стоило им приблизиться к плато, как Кейлен увидел то, что заставило его замереть на месте, и все его мышцы напряглись: по всей скале были разбросаны тела, некоторые наполовину занесенные песком.
Кейлен потянулся к Искре, и ее тепло сразу прогнало холод из его тела. Он почувствовал, как Вейрил поступил так же. Слева Тармон и Эрик обнажили мечи.
– Они давно мертвы, – сказал Эрик, опускаясь на колени у основания плато, где лежало одно из тел – его ноги были занесены песком, а голова и туловище опирались на скалу. – Я не знаю, сколько прошло времени. Может быть, месяцы. Мне еще не доводилось видеть такое. Словно он высох, а потом затвердел. И он не подвергся разложению, как я ожидал. От него даже не пахнет. В одном можно не сомневаться, он лишился большей части плоти уже после того, как тело остыло. Я вижу следы зубов на костях и пятна крови повсюду.
