Кейлен провел много ночей, размышляя над словами Артима Валдлока, пытался отбросить их, забыть.
Но как бы сильно ни старался, он снова и снова находил в них правду.
– Кейлен?
Голос Тармона оторвал его от невеселых мыслей.
– Что?
– Я буду тереть свое тело до тех пор, пока не сдеру кожу. И советую тебе поступить так же. От тебя несет дерьмом. – Тармон повернулся к Вейрилу. – Я попрошу служанку принести тебе ведро и тряпку. Здесь слишком много народу, чтобы ты мог принять ванну.
Вейрил кивнул, продолжая точить клинок.
Кейлен сел и сразу почувствовал, как вспыхнули болью мозоли на ногах и заболели все мышцы.
– Мы скоро вернемся, Вейрил.
Кейлену ужасно не хотелось оставлять Вейрила одного после всех перенесенных ими испытаний, но они не могли рисковать и взять его с собой. Одно дело города и деревни Юга, но если в Бероне кто-то узнает в Вейриле эльфа, его почти наверняка сразу убьют.
Из того, что сказал Эрик, плохие отношения между людьми и эльфами на Юге – ничто по сравнению с ненавистью на Севере.
– Не спеши,
Час спустя, когда небо над головой потемнело, Кейлен облегченно вздохнул, стоя в одном из многочисленных темных переулков Бероны, струи дождя барабанили по его плащу, от воды волосы прилипли к голове. Он наклонил голову и улыбался каждой холодной капле, дарившей ему счастье.
Воды, которую Вейрилу удавалось добывать из песка в Выжженных землях, едва хватало, чтобы не умереть от жажды. А в сочетании с обжигающим жаром и песком – теперь Кейлен его ненавидел – заставило его ценить дождь.
Тармон и Вейрил стояли слева от Кейлена с надетыми капюшонами, лорд-капитан опирался на белую каменную стену переулка, а его ладонь лежала на рукояти короткого меча, висевшего на бедре. Эрик и контакт Эйсона, Ингват, стояли справа, в футе от них, и обсуждали что-то, спрятавшись от дождя под крышей.
Когда Эрик сказал, что его агента зовут Ингват, Кейлен представил крупного дородного мужчину с густой бородой и кустистыми бровями. Однако оказалось, что Ингват это миниатюрная женщина с длинными светлыми волосами и не раз сломанным носом. Ее мягкая улыбка больше подошла бы заботливой матери, чем контрабандисту, работающему против Империи. Она носила темный плащ, кожаный жилет и прочные штаны, на правом бедре висел короткий меч.
– Ты уверена, что они придут? – Эрик нахмурился, глядя на Ингват.
– Они придут. Имей терпение, Эрик. – Ингват прислонилась к колонне, которая поддерживала крышу, потом оглядела Эрика с головы до ног, и на ее лице появилась широкая улыбка.
– Что?
– Когда я в последний раз тебя видела, ты был не выше меня, и не смог бы отрастить бороду даже под угрозой смерти. Твоя мать была бы счастлива увидеть, каким высоким ты стал. Она всегда говорила, что сыновья должны превосходить ростом отца.
Эрик выдохнул и не сдержал мимолетной улыбки. Он редко говорил о матери. Кейлен вспомнил слова Эрика, что его мать умерла от чахотки, когда он был совсем маленьким, но это было единственное, что он рассказал. Кейлен знал лишь одного человека, умершего от этой болезни, Фрейис не позволила ему подойти близко, чтобы он не заразился, но из того, что он видел и рассказала ему мать, Кейлен знал, что это ужасная смерть. Сначала отказывали легкие, и начинался такой сильный кашель, что ломались ребра. Потом чернела и становилась холодной на ощупь кожа. Болезнь пожирала жир и мышцы, человек превращался в высохший мешок с костями. Мать говорила, что чахотка убивала за несколько недель, и от нее не существовало лекарства. Одна только мысль об этом разбивала сердце Кейлена. Никто не заслужил такой смерти.
Несмотря на шум нескончаемого дождя, Кейлен услышал, как кто-то шлепал по мокрому камню. Все заметно напряглись и повернулись в ту сторону, откуда доносились шаги, – темный переулок, в котором единственным источником света была бледная луна, отражавшаяся в лужах, собравшихся в щелях между камнями.
