Пока Кейлен наблюдал за шествием людей, похожих на трупы, которые искали пристанище, он вспомнил слова Тармона, произнесенные им в Кингпассе:
Тогда Кейлен думал, что все понял, но только теперь до конца осознал смысл слов Тармона. Сейчас он видел людей, очень похожих на тех, что жили в Прогалине – фермеры, кузнецы, охотники, кожевники, владельцы постоялых дворов. Солдаты умирали на войне, а страдали обычные люди.
– Должно быть, их тысячи, – прошептал Эрик, когда они присоединились к процессии. Расшатанный фургон тащила лошадка, которая явно не ела несколько дней, оси скрипели из-за отсутствия смазки, неровные колеса ударялись о камни дороги. – И это даже не главные ворота – они расположены с северной стороны города.
Слева от Кейлена кто-то хрипло закашлялся.
– Откуда ты идешь, юноша?
Кейлен повернулся и увидел старика, хромавшего рядом с ним. На его лицо легли морщины – он прожил не менее шестидесяти лет, – поношенный плащ со следами крови заметно обгорел и был изодран до такой степени, что носить его уже не имело смысла.
На предплечье старика он увидел открытую рану, лишь частично зажившую, вокруг нее кожа сильно покраснела. Заражение. Такая краснота и опухоль, в особенности с учетом жары – так учила его мать, – требовали особенного внимания. Вскоре начинались выделения и возникала острая боль.
При мысли о матери на Кейлена вдруг накатила паника. Он похлопал ладонью по бедру, на котором все еще висел шелковый шарф, тот, что он купил много лун назад. Шарф был завязан на ремне рядом с мечом, подаренным ему отцом. В следующее мгновение, когда он коснулся пальцами гладкой ткани, испачканной грязью, Кейлен почувствовал укол вины. Он почти о нем забыл. Единственное, что осталось у него от матери, а она даже не держала его в руках.
– Мы идем из Копперстилла, – вмешался Тармон, когда увидел, что Кейлен молчит. – А вы? Складывается впечатление, что вы проделали долгий путь.
– Так и есть, – с влажным кашлем ответил мужчина. – Мы идем от самого Равенсгейта… – Старик посмотрел вдаль, и его взгляд остекленел.
– Равенсгейт? Вы проделали долгий путь в одиночку, – сказал Тармон.
– Сначала я был не один… – Старик покачал головой, и Кейлен заметил, что у него дрожат руки. – Мы бежали из Равенсгейта в Бромис, но они продолжали наступать. Там я потерял сына и его жену. А когда мы шли по перевалу, стрела угодила моему внуку в шею… Но меня они оставили в живых. Почему они?
Руки мужчины продолжали дрожать, голова дергалась. Должно быть, он погрузился в воспоминания. Кейлен прекрасно все понимал; он по-прежнему ощущал вкус пепла на языке от стен Белдуара, слышал, как трещит и лопается обожженная кожа, чувствовал вонь вывалившихся внутренностей.
Он положил ладонь на руку старика и осторожно сжал ее. Рука старика перестала дрожать, а глаза стали осмысленными.
– Сейчас вы здесь. Потребуются сотни тысяч араков, чтобы сломать стены Бероны.
– Араков? – Мужчина покачал головой, и его движения стали судорожными. – Нет, нет, нет. Не араки. Эльфы.
Кейлен повернул голову, как только услышал слово «эльфы», и посмотрел Вейрилу в глаза – и тот не смог скрыть овладевшей им паники. Вейрил настоял на том, что пойдет с ними в Берону, несмотря на то, что и сам понимал, насколько это глупо. Он шел, низко надвинув на голову капюшон, а волосы завязал так, чтобы они закрывали уши, но, если какой-то страж пожелал бы его остановить, чтобы как следует осмотреть, то сразу бы понял, что перед ним эльф. Как и Данн, Вейрил был упрямым, точно скала, когда принимал какое-то решение – в особенности если речь шла о чести и клятве.
– Эльфы? – Эрик с подозрением поднял бровь, глядя на Кейлена и остальных. – Вы наверняка имели в виду араков.
– Я сказал именно то, что хотел, – резко ответил старик, и на миг кроткое выражение лица исчезло, он заскрипел зубами, его ноздри стали раздуваться. – Тысячи эльфов. – Его глаза снова остекленели. – Они убивали нас, как скот на бойне. Огонь… драконы… я все еще слышу их крики. – Старик пристально посмотрел на Кейлена. – Нигде нет места, где бы нам не грозила опасность. Нигде. Они придут.
Старик шагнул в сторону и толкнул женщину, которая упала на колени. Муж женщины начал кричать, а потом они исчезли в толпе. Кейлен хотел вернуться, чтобы помочь, но быстро понял, что ничего не сможет сделать. Один старик в море беженцев. Он повернулся к Вейрилу.
