– Им нужно найти время для совместных полетов и тренировочных схваток, – сказал Харкен, сложив руки на широкой груди. – И он должен научиться контролировать Искру.
– Ну а как насчет сна? – поинтересовался Кейлен. – Сон – это полезно.
– Ты сможешь отоспаться, когда умрешь. – Атара шагнула вперед и встала рядом с Кейленом. Она была всего лишь на дюйм ниже его, с серебристыми волосами, собранными в узел на затылке. – И это произойдет довольно скоро, если ты не будешь тренироваться. Гелиос в пять раз больше Валериса, а Эльтор Дейтана один из величайших фехтовальщиков Эфирии. Йормун и Хротмандар не знают жалости – они родились для убийства. Каждый воин из Драконьей гвардии оттачивал свое мастерство столетиями. У тебя нет времени на сон, если ты не хочешь напоить землю собственной кровью.
– Ну, – прошептал Данн, – это было весело. Может быть, нам стоит отвлечь ее от поучительных речей?
Атара посмотрела на Данна, потом перевела взгляд на Кейлена.
– Я лишь говорю правду.
Все молчали, Кейлен смотрел на Атару. Она не в первый раз напоминала ему о возможной смерти и каждый день умудрялась найти для этого хотя бы один повод.
– Дралейд. – Кейлен повернулся и увидел Алеа и Лирей, которые подошли к нему с опущенными головами.
– Алеа и Лирей. Рад видеть вас обеих, – приветствовал их Кейлен. – Как вы себя чувствуете?
Они промолчали, но, к удивлению Кейлена, обе опустились на одно колено, положив руку на колено и прижав другую к груди.
– Мы пришли просить твоего прощения, дралейд. – Алеа подняла голову, ее золотые глаза мерцали.
Она плакала. Кейлен не мог вспомнить, когда он видел плачущего эльфа.
– Что случилось? За что вы просите прощения?
– Прощения за то, что мы тебя подвели и не выполнили свою клятву.
Лирей так и не подняла голову, когда заговорила:
– Мы хотим дать новую клятву, чтобы вернуть честь обратно к нашим сердцам. Мы хотим охранять тебя и Валериса, как обещали.
Алеа некоторое время смотрела на Лирей, потом повернулась к Кейлену:
– В качестве наказания нас освободили от клятвы. Наша честь утрачена. Мы должны снова принести клятву, чтобы ее вернуть. Если ты согласишься принять нас обратно.
Слова застряли в горле у Кейлена. Он повернулся к остальным и обнаружил, что все глаза обращены на него. Тогда он перевел взгляд на Тэрина, рассчитывая на помощь, но эльф, поджав губы, смотрел на него ничего не выражавшим взглядом.
Кейлен снова повернулся к Алеа и Лирей.
– При одном условии.
– Мы его принимаем, каким бы оно ни было.
Кейлен коротко вдохнул и протянул руки Алеа и Лирей. Алеа с сомнением на него посмотрела, Лирей не поднимала головы.
– Накар мэйак ляр ар анью. –
Лирей подняла взгляд. Когда он в последний раз видел обеих, он не так хорошо владел Древним языком. Кейлен снова жестом предложил им взять его руки, и они повиновались.
Он осторожно поднял их на ноги и прикусил губу, оценивая то, что собирался сказать. Он уже некоторое время это обдумывал, но сейчас не был уверен, с чего следовало начать. Он жестом подозвал Вейрила, Эрика и Тармона, и они подошли. Когда Эрик, Тармон и все четверо уцелевших эльфов, которые дали ему клятву верности, оказались рядом, он заговорил:
– Вейрил, Гейлерон, Алеа, Лирей. Ваши клятвы оказали мне великую честь. Эллисар отдал свою жизнь, защищая меня, и я не знаю способа, как ему отплатить. Но теперь я хочу вам сказать, что вы свободны от данной вами клятвы. Ваша честь не пострадала, вы мне ничего не должны.
Гейлерон и Вейрил молчали и не шевелились. Но Алеа и Лирей начали протестовать.
Кейлен поднял руку.
– Каждый из вас, – продолжал он и оглядел эльфов, Тармона и Эрика, – множество раз рисковал жизнью ради меня, и я чувствую себя не лучшим образом. – Он вытащил меч из ножен и опустился на одно колено. – Я позволю вам принести мне клятву, если вы разрешите мне сделать то же самое.
– Слишком драматично, Кейлен. Даже для тебя. – Эрик широко улыбнулся и покачал головой. – Но мне нравится. – Он преклонил одно колено перед Кейленом.
Тармон последовал его примеру, тихонько застонав, когда его колено коснулось камня, и кивнул Кейлену. Тармон всегда был немногословным.
Кейлен перевел взгляд на Вейрила, Гейлерона, Алеа и Лирей.
Клятва эльфов всегда вызывала у него смущение. И он постоянно о ней помнил. Он твердо верил в то, что его жизнь не дороже, чем их. Но из слов Тэрина знал, что, если откажется от их клятв, то нанесет урон их чести, а этого Кейлен не хотел. Только такой баланс мог его устроить.
Вейрил первым опустился на одно колено, кивнул Кейлену и мягко улыбнулся.
Кейлен посмотрел на Алеа, Лирей и Гейлерона.
– Вы не обязаны давать клятву, но, если вы на ней настаиваете, я настаиваю на своем. Ваши жизни столь же важны, как моя. И если вы откажетесь, то нанесете серьезный урон моей чести.
Алеа и Лирей кивнули и опустились на одно колено.
