Сидевший слева от Деллы Мейтленд закончил подготовительные операции. На дисплее светилось обычное меню, которое Делла уже видела прежде. Даже по стандартам Мирной Власти оно выглядело старомодным. Вполне вероятно, что контрольные программы не изменились с первых лет ее правления…
Мейтленд снял защитные пароли. В нижней части дисплея замигала надпись крупными буквами:
Простой ответ «да» заключил бы под купол все промышленные предприятия Власти до следующего века.
– Получен ответ по коротковолновому передатчику от наших людей в Пекине, Директор. – Голос принадлежал адъютанту Мейтленда. – Нам ответили военные, прибывшие туда из Ванкувера. Кое-кого из них мы знаем. По крайней мере, точно известно, что это наши люди.
– Ну и?.. – тихо спросил Эвери.
– Центр пекинского анклава накрыт куполом, сэр. Они его видят со своей позиции. Сражение практически завершено. Очевидно, враг залег в укрытиях и ждет ответного удара. Требуются ваши указания.
– Подождите минутку. – Эвери улыбнулся. – Генерал, действуйте по плану.
Эта минута продлится больше чем пятьдесят лет.
«Да», – напечатал генерал.
Привычное жужжание стало неровным, и на экране появился список объектов, накрытых куполами: анклав Лос-Анджелеса, Бразильский анклав, Цитадель-001… В одно мгновение они сами сделали то, чего не сумел враг. Всякое движение в комнате прекратилось – все понимали, что их ждет. Мирная Власть была обречена… Фактически к этому моменту она уже исчезла. Оставался только этот генератор, этот командный пункт – и сотни ядерных бомб, которые дождем посыплются на Землю, как только Эвери нажмет маленькую красную кнопку.
Мейтленд назвал последнюю цель, и вспыхнула новая надпись:
Гамильтон Эвери набирал на клавиатуре сложный код. Через несколько секунд он отдаст приказ, который уничтожит все живое на огромных территориях. После этого Мейтленд накроет командный пункт куполом, и они попадут в будущее, где Миру ничто не будет угрожать.
Вероятно, только теперь Эвери заметил потрясение на лице Деллы.
– Я не чудовище, мисс Лу. Я никогда не применял больше силы, чем это было необходимо для сохранения Мира. После того как я запущу «Возрождение», мы спрячемся под купол, а потом наступит будущее, в котором Мир будет восстановлен. И хотя для нас пролетит всего лишь мгновение, уверяю, меня будут постоянно мучить совесть из-за той цены, которую пришлось заплатить. – Он показал на маленькую коробочку. – Я беру всю ответственность на себя.
«Чертовски великодушно с твоей стороны!» В голове Деллы мелькнула мысль о том, что крутые ребята вроде Деллы Лу и Гамильтона Эвери всегда заканчивали именно так – оправдывая уничтожение всего того, что они, по их же собственным словам, защищали.
А может быть, и нет. Решение Деллы зрело вот уже несколько недель, с тех самых пор, как ей довелось узнать про «Возрождение». После разговора с Майком она не могла думать ни о чем другом. Делла оглядела комнату. Сейчас очень пригодился бы пистолет…
Она дотронулась до микрофона на горле и спокойно произнесла:
– Увидимся позже, Майк.
Тень понимания мелькнула на лице Эвери, но у него уже не было никаких шансов. Правой рукой Делла выбила у него из рук коробочку с красной кнопкой и почти одновременно нанесла ребром левой ладони удар по горлу Мейтленда. Затем, наклонившись над безжизненным телом генерала, Делла Лу напечатала:
«Да».
Вили шел по лужайке, глубоко засунув руки в карманы и опустив голову. Там, где трава потемнела и пожухла сильнее всего, после каждого его шага медленно поднималась вверх пыль. Новым жильцам было лень заниматься поливкой, а может, засорились трубы.
Война совсем не коснулась этой части Ливермора; проигравшие ретировались довольно мирно, после того как увидели, что над их наиболее важными объектами поднялись купола. Если не обращать внимания на высохшую траву, здесь было очень красиво, все здания оставались в прекрасном состоянии; когда вновь подключат электроэнергию, по сравнению с ними дворцы Джонков в Лос-Анджелесе покажутся невзрачными лачугами. И почти все здесь – вертолеты, автомобили, особняки – может принадлежать ему.
«Мне, как всегда, везет. Я получил все, о чем только мог мечтать, а теперь теряю самых главных для меня людей». Пол решил выйти из игры. Это было разумно, и Вили не сердился на старика, но ему все равно было больно. Их встреча закончилась всего полчаса назад. Все стало ясно в тот момент, когда он увидел лицо Пола. Вили попытался не обращать на это внимания и заговорил о том, что ему в тот момент казалось важным:
– Я только что потолковал с врачами, которых мы привезли из Франции, Пол. Они сказали, что со мной все в порядке. Но все равно осмотрели меня.
