Вили пришлось согласиться на целую кучу неприятных тестов, куда более унизительных, чем осмотр в Виньяс-Скриппсе, и к тому же бесполезных. Эти французы не занимались биологическими исследованиями, они просто были лучшими врачами из тех, кого подпускал к себе европейский Директор.
– Еще они сказали, что я хорошо усваиваю пищу и быстро расту. – Он ухмыльнулся. – Могу спорить, что со временем я перемахну метр семьдесят!
Пол откинулся на спинку кресла и улыбнулся Вили. Старик и сам прекрасно выглядел. Во время сражения он получил сотрясение мозга, и некоторое время врачи даже сомневались, что он выживет.
– Я очень рассчитывал, что так оно и будет. Ты проживешь здесь еще много лет, и благодаря этому мир станет лучше. А я…
Он осекся и отвел взгляд. Вили затаил дыхание, моля Единственного Истинного Бога о том, чтобы его догадка не подтвердилась. Несколько секунд они провели в смущенном молчании. Вили глядел по сторонам, пытаясь притвориться, будто ничего важного сказано не было. В распоряжение Нейсмита отдали кабинет какой-то большой шишки Мирной Власти. Из окон открывался прекрасный вид на южные горы, однако здесь все выглядело скромнее, чем в других кабинетах, словно с самого начала предполагалось, что старик займет именно этот. На стенах не было никаких украшений, только напротив письменного стола выделялся более темный прямоугольник – на этом месте раньше висела какая-то картина. «Интересно – какая?» – гадал Вили.
– Странно, – заговорил наконец Нейсмит. – Я думал, что искупил свою вину – ведь именно я, сам того не подозревая, дал им в руки генератор. Теперь я добился исполнения всего, о чем мечтал, после того как Власть погубила наш мир… И все же, Вили, я собираюсь выйти из игры – по меньшей мере на пятьдесят лет.
– Почему, Пол? – Вили не смог скрыть боль, которую причинили ему эти слова.
– На то есть много причин. Достаточно серьезных причин, Вили. – Нейсмит наклонился над столом. – Я очень стар. Думаю, ты увидишь, как уйдут многие из моего поколения. Мы знаем, что ученые из лаборатории в Виньяс-Скриппсе, которые сейчас находятся в стасисе, смогут нам помочь.
– Но есть и другие! Не может быть, чтобы больше никто не раскрыл этот секрет.
– Возможно. Ученые, занимавшиеся биологией, не слишком торопятся выходить из подполья. Они не уверены, что человечество готово простить их – даже теперь, когда прошло несколько десятилетий с окончания последней эпидемии.
– Подождите немного, подумайте! – Вили отчаянно пытался найти причину, которая могла бы убедить Пола. – Если вы уйдете, то никогда больше не увидите Эллисон. Мне казалось…
– Тебе казалось, что я любил Эллисон и что это из-за нее я ненавидел Власть. – Голос Пола стал совсем тихим. – Ты прав, Вили, но не вздумай сказать ей об этом! То, что она до сих пор жива и выглядит именно так, как в моих воспоминаниях, – самое настоящее чудо, о котором я и мечтать не мог. Однако именно из-за нее я хочу уйти, и как можно быстрее. Мне больно каждый день видеть ее; она хорошо относится ко мне, но я для нее незнакомец. Человек, которого она знала, умер. В ее глазах я вижу лишь жалость. Я вынужден сбежать от этого.
Он замолчал.
– И еще одно… Вили, я думаю о Джилл. Не потерял ли я ту единственную, которая и в самом деле была моей? Когда я приходил в себя после сотрясения мозга, меня преследовали совершенно безумные сны. В них Джилл отчаянно пыталась вернуть меня к жизни. Она казалась такой же реальной, как и все остальные… и гораздо более заботливой. Но программа не может быть разумной; мы еще очень далеки от столь мощных систем. Никто не жертвовал ради нас жизнью…
Пол смотрел на Вили так, словно не утверждал, а спрашивал.
Этот вопрос мучил и самого Вили – с того самого момента, как Джилл заставила его выскочить из вездехода. Он был знаком с Джилл – пользовался программой Джилл – почти девять месяцев. Ее изображение всегда было рядом с ним, когда он болел; она научила его симбиотическому программированию. В глубине души Вили всегда считал Джилл своим близким другом. Он старался не думать, какие чувства связывали с ней Пола. Он вспомнил истерическую реакцию Джилл, когда Пол был ранен, – она исчезла из сети на несколько долгих минут и вернулась в самую последнюю секунду, чтобы спасти Вили. Джилл была сложной программой, настолько сложной, что все попытки ее продублировать обречены на неудачу; отчасти ее «личность» сформировалась в результате долгого общения с Полом.
И все же Вили находился внутри программы, знал пределы ее возможностей и ее ограничения. Он покачал головой:
– Да, Пол. Джилл всего лишь программа, а не личность. Наверное, придет время, когда мы создадим достаточно мощные системы, но… Джилл только имитация…
Вили твердо верил в то, что говорил. Только вот почему у них обоих на глазах выступили слезы?
Молчание затянулось надолго – оба они думали о любви и жертвенности, которой на самом деле не могло существовать. Наконец Вили отогнал от себя странные мысли и посмотрел на старика. Если Пол и раньше чувствовал себя одиноким, каково же ему сейчас?
– Я пойду вместе с вами!
