На главном экране, в нескольких сотнях метров от горящих полей, появились танки. Изображение сдвинулось, и Стронг увидел, что Крик не пожалел подкрепления: по крайней мере сто машин – большая часть резерва – приближались фронтом в пять тысяч метров. Следом за ними двигались грузовики с солдатами. А с воздуха колонну надежно прикрывала авиация. Любая попытка открыть огонь по передним танкам будет немедленно пресечена.
Камера снова навелась на опустошенный участок, в сторону которого они направлялись. Стронг сомневался, что на этом лунном ландшафте осталось хоть что-нибудь живое, а уж тем более – способное сопротивляться.
Казалось, президента совершенно не интересуют дисплеи, все его внимание было обращено на северянина.
– Итак, мы можем обходить стороной этих засевших на своих участках боевиков, пока не посчитаем, что подошло время с ними разобраться… Поразительно, мистер Бриерсон, вы рассказываете о силе и слабости своих сограждан равно невероятные вещи. Мне кажется, вы не особенно рассчитываете на то, что мы вам поверим. Но сами вы верите в то, что говорите.
– Вы очень проницательны. Я собирался блефовать. По правде говоря, я уже попытался это сделать сегодня утром. Судя по вашему оборудованию, – он обвел рукой командный вагон и усмехнулся с легкой издевкой, – нам, возможно, удалось бы испугать вас и заставить убраться домой. На этот раз. Но осознав, что мы сделали, вы вернулись бы назад – через год или через десять, и нам пришлось бы все начинать сначала, только уже без всякого обмана.
Поэтому, господин Мартинес, я считаю, что будет лучше, если вы с первого раза поймете, с чем столкнулись. Люди вроде Шварца всего лишь начало. Даже если вам удастся стереть их с лица земли, а вместе с ними и службы типа МПУ, в конце концов вы получите партизанскую войну, с какой до сих пор никогда не сталкивались. Может получиться даже так, что ваш собственный народ пойдет против вас. У вас ведь существует воинская повинность?
Лицо президента стало жестким, и Стронг понял, что северянин зашел слишком далеко.
– Да, существует, как и у каждого свободного народа в истории человечества – или, по крайней мере, у каждого, кто стремился сохранить свою свободу. Если вы намекаете на то, что солдаты Нью-Мексико станут дезертирами под действием вашего оружия или вашей пропаганды, должен вас огорчить – мой личный опыт говорит об обратном.
Он отвернулся, решив, что ему больше не о чем разговаривать с Бриерсоном.
– Они на месте, сэр.
Пока танки занимали позиции среди дымящихся холмов, грузовики начали выгружать пехоту. Крошечные фигурки двигались быстро и уверенно, подтаскивая оборудование к воронкам в земле. Время от времени Стронг слышал какие-то хлопки. Не заводится мотор? Или взрываются боеприпасы?
Тактические самолеты летали взад и вперед, их ракеты и орудия были готовы в любой момент прийти на выручку пехоте. Раздавались доклады техников:
– Обнаружены три укрепленных пункта видеонаблюдения… – Послышалась стрельба из мелкокалиберного оружия. – Два уничтожены, один можно восстановить… Сонарные пробы показывают множество туннелей. Электрическая активность на…
Люди на экране подняли головы, словно вдалеке что-то увидели.
Больше ничего не изменилось, однако радары перехватили сигнал, и на голокарте появился общий анализ ситуации: крошечная световая точка медленно оторвалась от поверхности, поднялась на пятьсот метров, потом на шестьсот и, набрав высоту, замедлила движение. К ней устремился самолет и…
Багровая вспышка, яркая и беззвучная, словно бы взорвалась прямо в голове Стронга. Голокарта и дисплеи заморгали, потемнели, потом снова ожили. Появилось изображение президента, но звука не было, – очевидно, передача прервалась.
Все, кто находился в вагоне, аналитики и служащие, быстро справились с потрясением и начали лихорадочно настраивать приборы. Горький дым окутал вагон. Безопасные, четкие картинки на дисплеях заменила смертоносная реальность.
– Ядерный взрыв высокой интенсивности. – Голос звучал спокойно, словно принадлежал не человеку, а машине.
Нейтронная бомба!
Стронг вскочил на ноги, не в силах справиться с яростью и ужасом. Если не считать зарядов в старых пузырях, за последние восемьдесят лет в Северной Америке не взорвалось ни одной атомной бомбы. Даже во время самых тяжелых Войн за воду Ацтлан и Нью-Мексико не решились прибегнуть к ядерному оружию, решив, что самоубийство – не самый правильный путь решения конфликта. Однако здесь, в таких богатых землях, без предупреждения и без всякой на то причины…
– Звери! – крикнул он северянам.
Свенсен наклонился вперед:
– Черт побери! Шварц не мой клиент!
Потом налетела ударная волна. Стронга отбросило прямо на топографическую карту лицом, а в следующее мгновение швырнуло назад. Охранник, стоявший за спинами пленников, отлетел к дальней стене и теперь, пошатываясь, прошел сквозь изображение президента Мартинеса. Станнер выпал у него из рук.
