Получалось, что они имели дело с преступлением, совершенным скорее экспромтом, чем после долгой подготовки. И странные обстоятельства смерти Марты можно было считать аналогом удара ножом в спину, исполненным техническими средствами двадцать третьего века.
Королева отдала им дневник Марты вскоре после того, как вся колония вернулась в реальное время. Просьба Вила оказалась одной из немногих вещей, способных вызвать вспышку гнева на ее лице. На самом деле Вил не испытывал ни малейшего желания читать записи Марты. Просто, получив копию дневника, Делла могла подтвердить, что Елена ничего с ним не сделала. До этого момента Королева оставалась главным подозреваемым. Теперь же, когда дневник находился в его распоряжении, Вил мог со спокойной совестью положиться на свою интуицию и поверить в невиновность Елены. Он принялся читать выводы Елены и заключение Деллы. Если здесь не найдется ничего интересного, дневник перестанет быть важной уликой.
Елена прислала голографическое изображение записей Марты и мощный компьютерный анализ всего текста с запиской, где говорилось, что оригиналы дневников находятся в стасисе и их можно получить по предварительному запросу за пять дней.
Оригиналы. Вил не задумывался об этом: как вести дневник, не имея даже планшета? Короткие послания можно вырезать на коре дерева или выбить на скале, но для настоящего дневника требуется ручка и бумага. Марта провела в одиночестве сорок лет – у нее было более чем достаточно времени для экспериментов. Самые ранние свои записи Марта сделала ягодным соком на внутренней стороне коры деревьев. Она спрятала запечатанные глиной тяжелые страницы под пирамидой из камней. Когда пятьдесят лет спустя их достали, оказалось, что кора сгнила, а пятна сока стали совсем неразличимыми Елена и ее автоны тщательно изучили хрупкие останки. Микроанализ показал, где раньше были следы сока; таким образом, первые главы дневника были восстановлены. Вероятно, Марта довольно быстро сообразила, какая опасность грозит ее письмам: «бумага», найденная в следующем хранилище, была сделана из тростника. Темно-зеленые чернила почти не выцвели.
Первые записи носили чисто повествовательный характер. Ближе к концу дневника, после того как Марта провела целые десятилетия в одиночестве, страницы заполнились рисунками, эссе и поэмами. Сорок лет – долгий срок, в особенности если ты вынужден прожить их в одиночестве, день за днем. Марта написала более двух миллионов слов. (Для работы с текстом Елена снабдила Вила компьютером «Грин-Инк». Среди прочего Вил выяснил, что объем дневника сравним с двадцатью довольно толстыми романами.) «Бумага» Марты получалась гораздо толще обычной, а ей пришлось пройти тысячи километров. Всякий раз, отправляясь на новое место, Марта складывала пирамиду из камней, под которой прятала свои записи. Первые несколько страниц в каждой новой пирамиде повторяли наиболее важные вещи – например, места, где расположены другие пирамиды. Позднее Елене удалось их отыскать. Ни одна запись не была потеряна, хотя одна из пирамид оказалась затоплена водой. Но даже там почти все удалось восстановить.
Вил провел целый день, изучая краткое содержание дневника, восстановленного Еленой, и анализ, произведенный Деллой. Он не нашел никаких неожиданностей. Позднее Вил не удержался и посмотрел, есть ли в тексте упоминание о нем самом. Всего их насчитывалось четыре, причем последнее было помечено в списке первым. Вил вывел его на экран: «Год 38.137 Пирамида № 4 Широта 14.36 С Долгота 1.01 В (К-меридиан) Запрос по эвристической перекрестной ссылке».
В верхней части экрана возник заголовок. Ниже зеленым курсивом был набран текст. Мигающая красная черта отмечала упоминание: «…и если я не сумею этого сделать, дорогая Леля, пожалуйста, не трать время, пытаясь разгадать тайну моей смерти. Живи за нас обеих, ради нашего проекта. А если все-таки очень захочешь разобраться, поручи решение задачи кому-нибудь другому. Среди низтехов был полицейский, не могу вспомнить его имени… (О! В миллионный раз я молюсь об обруче интерфейса или хотя бы об обычном компьютере!) Передай эту работу ему, а сама сосредоточься на более важных делах».
Вил откинулся на спинку стула и пожалел, что компьютер оказался таким дьявольски умным. Марта даже не помнила его имени! Он попытался утешить себя: в конце концов, она прожила почти сорок лет после их последнего разговора. Будет ли он помнить ее имя через сорок лет?
Да! Он будет помнить свои душевные муки, и их близость той последней ночью, и свое благородство, когда он сумел вовремя отступить… А для нее, выходит, он был всего лишь каким-то низтехом.
Быстрым движением руки Вил убрал все остальные упоминания о себе с экрана. «Оставь их в покое, Вил. Оставь их в покое». Он встал и подошел к окну кабинета. Ему предстоит важная работа. Его ждет разговор с Моникой Рейнс, а потом с Хуаном Шансоном. Следует подготовиться к этим разговорам.
Поэтому, постояв немного у окна, Вил вернулся к письменному столу… и к самому началу дневника Марты:
«Дневник Марты Куихаи Кен Королевой
