– Всегда легче выглядеть мудрым, когда ты делаешь мрачные прогнозы. Правда состоит в том, что… никакого Уничтожения не было.
– Как это?
– Что-то произошло, но что именно… У нас только косвенные свидетельства.
– Да, «что-то» убило всех людей, которые находились вне стасиса.
Вилу не удалось скрыть сарказм. Делла пожала плечами:
– Я так не думаю. Сейчас я попытаюсь дать свою интерпретацию этих косвенных свидетельств. Последние две тысячи лет развития цивилизации показали, что прогресс практически во всех случаях идет по экспоненте. С девятнадцатого века это стало очевидным. Люди начали экстраполировать тенденции развития. Результаты получились абсурдными: передвижение со скоростью звука – к середине двадцатого века, человек на Луне – чуть позже. Все это было достигнуто, а прогресс продолжался. Элементарные вычисления показывали, что к концу двадцать первого века потребляемая энергия, мощность компьютеров и скорость летательных аппаратов достигнут бессмысленно огромных величин. Более изощренные предсказатели утверждали, что должно наступить насыщение, – в цифры, которые получались при прямом экстраполировании, было просто невозможно поверить.
– Гм. Мне кажется, они были правы, ведь две тысячи сотый год отличался от двухтысячного не больше, чем двухтысячный от тысяча девятисотого. Мы сумели существенно увеличить продолжительность жизни и выйти в космос, однако эти достижения укладывались в самые консервативные прогнозы, сделанные еще в двадцатом веке.
– Да, но вы забываете о войне тысяча девятьсот девяносто седьмого года, которая почти уничтожила человеческую расу. Потребовалось более пятидесяти лет, чтобы справиться с ее последствиями. После две тысячи сотого года мы снова вышли на экспоненциальную кривую. К две тысячи двухсотому году только слепцы могли отрицать, что мы оказались на пороге фантастических событий. Человечество практически достигло бессмертия. Мы стали отправляться в межзвездные путешествия. Компьютерные сети существенно увеличили интеллектуальные возможности человека – ожидался грандиозный скачок и в этой области тоже.
Делла замолчала, а потом, казалось, сменила тему разговора:
– Вил, вас никогда не интересовало, что стало с человеком, в честь которого вас назвали?
– С самим В. В.? Послушайте! – с удивлением воскликнул он. – Вы ведь его действительно знали?
Она улыбнулась:
– Я несколько раз встречалась с Вили Вачендоном. Он был весьма болезненным подростком, и мы находились во враждующих лагерях. Вам известна его судьба после падения Мирной Власти?
– Ну, он столько всего изобрел, что я даже и не смогу перечислить. Большую часть своей жизни он провел в космосе. После две тысячи девяностого года я ничего о нем не слышал.
– Вили был самым настоящим гением. Уже тогда он умел пользоваться интерфейсом лучше, чем я это делаю сейчас. Чем больше проходило времени, тем меньше общего оставалось между ним и остальными людьми. Его разум витал в других реальностях.
– И вы думаете, что нечто похожее случилось со всем человечеством?
Делла кивнула:
– К две тысячи двухсотому году люди научились усиливать человеческий интеллект. А разум – основа прогресса. Я полагаю, к середине столетия любая задача, в которой не содержалось внутренних противоречий, могла быть решена. Именно это и произошло через пятьдесят лет.
Конечно, останется еще достаточно нерешенных проблем, но понять их суть нам будет уже не по силам.
Называть это время Исчезновением, – продолжала Делла, – просто абсурдно. Это была Сингулярность – точка, где экстраполяция прекращает свое действие и возникают новые модели. И эти новые модели находятся за пределами нашего понимания.
Лицо Деллы сияло. Вилу было очень трудно поверить, что перед ним существо, созданное «уничтожителями» земной цивилизации. Идеи, которые она высказала, были рождены человеком.
– Забавно, Вил. Я покинула цивилизацию в две тысячи двести второму году. Мигель, мой муж, умер несколькими годами раньше. И это значило для меня больше, чем что бы то ни было. Я хотела некоторое время побыть одна, а миссия на звезду Гейтвуда идеально подходила для моих целей. Там я провела сорок лет, да еще находилась в стасисе около тысячи двухсот. Я была совершенно готова к тому, что, вернувшись, застану цивилизацию неузнаваемой. – Улыбка Деллы получилась немного кривой. – Но когда выяснилось, что Земля опустела, я была сильно удивлена. Ведь нет ничего более неожиданного, чем отсутствие всякого разума. Уже в девятнадцатом веке люди начали задумываться о назначении науки. И теперь для нас, находящихся по другую сторону Сингулярности, тайны науки и познания остаются не менее глубокими.
Исчезновения не было, Вил. Человечество просто получило выпускной диплом, а вы, я и остальные обитатели колонии пропустили день награждения.
– По-вашему, получается, что три триллиона людей просто перешли в другое измерение? В этом есть нечто религиозное, Делла.
Она пожала плечами:
