Ландшафт Северного побережья произвел на Вила сильнейшее впечатление. Здесь все разительно отличалось от южного берега Внутреннего моря. Сорокаметровые скалы круто спускались на узкие пляжи. Лужайки перед скалами были ничуть не хуже, чем в любом цивилизованном парке. В нескольких сотнях метров на север скалы переходили в холмы, поросшие деревьями и цветами, и поднимались все выше и выше, к самому небу. Три водопада сбегали по склонам. Эта картина напоминала волшебную сказку.
Но сам по себе прекрасный вид лишь в небольшой степени способствовал хорошему настроению Вила. За последние несколько недель он видел множество прекрасных пейзажей, чистых и нетронутых, – противники урбанизации о таких могли только мечтать. Впрочем, временами ему начинало казаться, что это строгая и классическая красота усыпальницы, куда время от времени приходит некий призрак, чтобы поплакать на дорогих могилах.
Вил оторвал взгляд от горных вершин и посмотрел на толпу отдыхающих. Толпу! На губах инспектора Бриерсона заиграла непрошеная улыбка. Двести – триста человек – в одном месте. Сейчас он понял, что у них действительно есть шанс, что у них могут быть дети и будущее, что красота не пропадет даром.
– Эй, лентяй, раз уж ты не собираешься помочь нам с едой, то хотя бы подвинься! – К нему подошли улыбающиеся Рохан и Дилип. Братьев сопровождали две женщины. Симпатичная азиатка, подружка Рохана, весело кивнула Вилу. Другая девушка была черноволосой и ослепительно красивой – Дилип знал толк в женщинах.
– Вил, это Гейл Паркер из ЕМС.
– Из ЕСМ, – поправила девушка.
– Я и говорю из ЕСМ. Она сотрудник Фрейли.
На девушке были длинные шорты и хлопчатобумажная кофточка; Вил в жизни не догадался бы, что она из правительства Нью-Мексико.
Девушка протянула ему руку.
– Мне всегда хотелось посмотреть на вас, инспектор. С тех пор как я себя помню, мне рассказывали разные истории о здоровенном черном коварном северянине по имени В. В. Бриерсон… – Она оглядела его с ног до головы. – На вид вы не кажетесь таким уж опасным.
Вил неуверенно взял руку Гейл и тут заметил хитрый блеск в ее глазах. Он встречал немало жителей Нью-Мексико после их вторжения на свободные земли. Некоторые даже не знали его имени. Многие были ему благодарны, считая, что он помог свергнуть правительство Нью-Мексико. Другие – те, кто до сих пор сохранил преданность старым идеям, – ненавидели Вила всеми силами души, придавая его личности уж слишком большое значение.
Вил улыбнулся и ответил девушке таким же беззаботным тоном:
– Да, мэм, я действительно большой и черный, но совершенно не коварный.
Реплику Гейл прервал невероятно громкий голос, разнесшийся по всей лужайке:
– ДРУЗЬЯ… – После небольшой паузы усиленный аппаратурой голос продолжил уже не так громко: – Ой, это слишком… Друзья, я прошу уделить мне несколько минут вашего времени.
Подружка Рохана вполголоса проговорила:
– Как замечательно – речь!
Она говорила по-английски с сильным акцентом, но Вилу показалось, что он уловил в словах девушки сарказм. Сам он надеялся, что после отбытия Дона Робинсона ему больше не придется выслушивать «дружеских» речей. Захотелось посмотреть, кто собирается попотчевать их выступлением. У микрофона стоял Тиулант, глава Мирников, который разговаривал с Фрейли несколько минут назад.
Дилип протянул Вилу банку с пивом.
– Советую выпить, друг. Это единственное, что может тебя спасти.
Вил торжественно кивнул и открыл банку. Худощавый Мирник продолжал:
– Вот уже третий раз мы, Мирники, организуем вечеринку. Если вы были на предыдущих, то знаете, что мы собираемся сделать сообщение, но не хотим беспокоить вас длинными речами. Теперь, когда мы уже достаточно познакомились, я надеюсь, у вас хватит терпения немного меня послушать.
Тиуланг нервно рассмеялся, и в ответ послышались сочувственные смешки.
Вил глотнул пива и внимательно посмотрел на оратора. Он мог поспорить на что угодно, что этот парень действительно смущен и что он не привык выступать перед большой аудиторией. Вил уже успел изучить историю Тиуланга. С 2010 года до падения Мирной Власти в 2048 году Ким Тиуланг был Азиатским Директором. Он правил третью планеты. Так что, возможно, его застенчивость говорила только о том, что, если ты диктатор, тебе не нужно ни на кого производить впечатление своими манерами.
– Кстати, я предупредил президента Фрейли о своих намерениях и предложил ему выступить с ответной речью. Он с благодарностью отклонил мое предложение.
Фрейли встал и сложил руки рупором:
– Вот придете на нашу вечеринку…
Послышался смех, а Вил нахмурился. Фрейли – самый настоящий солдафон, и неприятно было видеть, что он ведет себя так непринужденно. Тиуланг снова обратился к собравшимся:
