– Чжен, а мирового соглашения, как такового и нет, Это ж не Корё, где на шелках можно обменяться честным словом Императора и скрепить договор печатью белого нефрита. Это варвары и свой мир с ними мы каждые несколько лет покупаем в обмен на чистое серебро. Ты видела крестьян, ты видела – сколько земель они возделывают и скота выращивают – почти все пойдет в казну, а потом частью это богатства империя расплатиться за мир и спокойствие на северо-востоке. За то, что варвары не будут претендовать на наши земли, за то, что можно не воевать, а жить в празднестве, занимаясь искусством, поэзией и науками. Мы торгуем с варварами – им нравятся наши шелка, но еще больше – железо и оружие, наши мастера лучшие. А взамен мы получаем речной жемчуг, соболей, лучших степных скакунов, кожу и даже корень женьшеня. Иногда женщин – варвары хотят получить императорскую кровь в свой род, чтобы повысить статус. Несколько таких красавиц есть в гареме Го Жуна. Это тоже залог мира – чем выше статус красавицы, тем преданней будет ее народ к власти Чжунго.
Женька ехала молча и думала. Вся эта новогодняя суета немножко выбила ее из колеи и, желая разобраться на месте, она даже не подумала посмотреть исторические справки «у себя дома». В своем времени. Ну что ж – придется действительно разбираться на месте, может так и правильнее.
– Чжен, я волнуюсь за тебя, ты только оправилась после сложной болезни, я бы с удовольствием оставил тебя дома, у себя дома, но я знаю, какая ты упрямая и знаю, что если ты что-то задумала, то спорить с тобой бесполезно. У нас есть своенравные женщины, но ты странно своенравная и не покорная. Ты не капризничаешь, ты просто делаешь то, что задумала. И за это я тоже тебя люблю, ты особенная. Та, что может исчезнуть в любой момент и больше не появиться.
Хань Юшенг пришпорил коня и поскакал вперед, к небольшому отряду стрелков, скачущих впереди всей процессии, оставив Женьку размышлять над его словами.
Женька не стала догонять Юшенга, ей действительно нужно было все мысленно взвесить. О странном «мирном соглашении», которое на самом деле являлось негласной данью Чжунго варварам, о Юшенге, который открыто говорит о своей любви не требуя ничего взамен, разрешая ей самой принимать окончательные решения и о Хан Мёне, который подозрительно не показывается на глаза. Даже в этом путешествии он отправился заранее «для подготовки места сбора ханов племен двух территорий и императорских посланников».
43.
Любое путешествие когда-то заканчивается. Все предосторожности в поездке оказались излишними, никаких происшествий не случилось, если не считать того, что на одной из остановок вблизи крестьянской деревни местные мальчишки все же смогли утащить из повозок мешок с провизией. При других обстоятельствах кража из императорского кортежа не осталась бы безнаказанной и деревня могла здорово пострадать, но Женька, успевшая увидеть, как бедно и трудно жилось низшим слоям великой империи Поднебесной, уговорила Хань Юшенга сделать вид, что ничего не случилось. Что успеть к общему сбору важнее, чем проучить малолетних негодников.
Пересечение границы тоже не было чем-то особенным, путешествуя из Корё в Чжунго, Женька уже видела условности разделения местности удобными рельефными формами – хребтами возвышенностей, массивными лесами или крупными реками. Вот и сейчас территорию Поднебесной и степных князей разделяла лишь небольшая гряда холмов, за которыми раскинулись сухие степи.
На небольшом отдалении друг от друга уже раскинулись шатры причудливых ярких расцветок, с натянутыми поверх шестов шкурами животных. Выставленная стража и величина, реющие на шестах флаги, безошибочно помогали определить – где именно располагались покои ханов. Выбрав удобное место, также в отдалении для большей безопасности, Хань Юшенг приказал начать разбивать лагерь.
– Приветствую Деву времени на земле чурдженей! – К Женьке, только спешившейся с лошади, подошел молодой воин и насмешливо улыбнувшись слегка поклонился. Хан Мён, а это был он взял под уздцы лошадь и кивнул головой своему слуге, который немедленно увел ее чистить и кормить.
– Рад видеть вас в добром здравии и желаю долгих лет жизни. – Продолжая так же насмешничать Хан Мён протянул руку, чтобы помочь идти по неровной каменисто-травяной поверхности. Было видно, что Женька, много часов проскакавшая на лошади, устала. Но то, что она смогла проделать такой длинный путь – давало ей возможность гордиться собой. Женька подумала о том, что год назад смотрела на лошадей с большим страхом. Для нее это были огромные собаки, только с копытами. Такие же непредсказуемые и без намордников.
