И в бесстрашных орках-бересерках, что двигались в первых рядах армии защитников планеты, бросаясь на врагов, стоило им только появиться на виду, и в закованных в тёмные доспехи эльдар, что со смехом телепортировавшихся по полю боя и парой резких ударов обезглавливавших Астартес, которым слишком не повезло сегодня.
Корвус мог уважать как гигантских насекомых, вырывавшихся из-под земли и пытавшихся прогрызть защиту их танков, так и мелких рептилий, что с костяными клинками бросались на космических десантников, надеясь продать жизнь как можно подороже. Он уважал их, а так же ещё десятки видов, пусть и менее многочисленных, но старающихся победить с тем же отчаянием.
Коракс прекрасно понимал, что ксеносы являлись угрозой человечеству и его процветания, однако не мог не признать их некоторых положительных качеств. Пусть никто и не должен был знать об этом, но глубоко в душе ему было жаль видеть эти войска, так как с ними приходило печальное осознавание — пока сам Корвус боролся за свободу своего мира и его людей, его отец с братьями проводили один геноцид за другим, явно не обращая внимания на то, были ли пришельцы истинным злом или нет.
Его братья являлись интереснейшими личностями, первыми с кем он мог чувствовать себя не исключением, а частью семьи равных… Но в то же время даже они будто бы не видели своей жестокости и лицемерия. Сражаясь за свободу и жизнь человечества, они уничтожали как жестоких и кровожадных чужаков, так и хранителей прогресса с покоем для всех рас.
Эта битва была одним из примеров подобного. Лев вёл войска вперёд, и сейчас он казался самым настоящим воплощением войны — неостановимый, стремительный и двигающийся вперёд несмотря ни на что, никто на поле боя не мог не то что дать отпор, а хотя бы пролить каплю его крови.
Встречая любого более-менее достойного врага, Джонсон резко ускорялся и парой молниеносных движений наносил смертельные раны в спину, прежде чем противник успел осознать произошедшее. Примарх первого легиона являлся воплощением чести и достоинства, однако эти понятия не распространялись на ксеносов. И его сыны, Тёмные ангелы, не подводили отца — рыцари Калибана использовали каждый грязный трюк из возможных, лишь бы с минимальными потерями сокрушить оборону поганых ксеносов.
Феррус значительно отличался от Льва, однако Несущий Шторм также являлся вестником убийства и смертей. Пока Лев лицом к лицу принял на себя бесчисленные легионы, расположенные на земле, Феррус сражался в небесах — там, где их штурмовики боролись за превосходство, чтобы дать место бомбардировщикам, уже готовым обратить все древние города и памятники в руины.
И хотя Корвус не видел самого брата, однако спустившийся в атмосферу гигантский челнок Десятого легиона, сейчас испускавший из себя тысячи «Когтей бури», явно управлялся одним единственным разумным. Ведь не просто так туда резко направились десятки Хрудов, будто бы учуявших нечто особенное на борту? Даже недолгое знакомство помогло Кораксу усвоить одно — в попытках уничтожить врага, Феррус готов использовать практически любое средство, включая засады и угрозы пленникам. И учитывая его особое отношение к псайкерам, Повелитель воронов был уверен, что ксеносам повезёт, если они умрут во время боя, а не попадут на его лабораторный стол.
Прозванный «Освободителем» на своей родине, Корвус и его душа разрывались от того, что он был вынужден творить сейчас. Непривыкший к войнам галактического масштаба, сама мысль об уничтожении обороны целой планеты казалась для него чем-то странным и чуждым. И даже понимание всей необходимости, не уменьшало груз, который Коракс был вынужден нести ради блага человечества.
Конечно, его отец объяснил их мотивацию, однако в груди ворона всё поднимались вопросы — действительно ли насилие являлось единственным выходом? Нет ли пути мира, который приведёт к всеобщему процветанию? Сам он не находил спокойствия, разрубая как ксеносов, так и людей, павших под чары могучих пришельцев чародеев. Если задуматься, в чём вообще концептуальная разница между их чародеями-диктаторами, и их собственным отцом?..
— Крови пролилось уже достаточно… Наше время выступать и загнать жертву в угол. Зарежем их надежду. Я ударю в спину врагов и перережу их линии снабжения, а ты вырежи местных королей. И пусть твоя рука будет крепка, да не дрогнет клинок.
Корвус с сожалением взглянул на Хана, что в это время также расположился на одном из челноков, скрыто добравшихся до административного центра планеты. На экранах они следили за ходом боя, ожидая идеальной возможности вмешаться, чтобы окончательно сломить волю и возможности врага.
Коракс ненавидел себя за то, что он собирался сделать, однако таков был его долг во имя всех, кто пал сегодня, и всех, кто родится благодаря их победе. Пусть сегодня он пожертвует миллионами, ради спасения миллиардов, но почему нельзя попытаться спасти всех?
