Слабость плоти полностью

Его тело теперь на большую часть состояло из металла, сохранившего человеческий силуэт вместе с очертания космического десантника. Сперва казалось, что он просто был крепким Астартес в хорошей броне, однако чем дольше рассматривали его, тем яснее становилось то, насколько мало в нём осталось плоти. Если быть точным, то лишь треть его тела всё ещё была чем-то человеческим, пока всё остальное оказалось пожертвовано во благо людей и Империума.

Лицо над высоким воротником было из матовой стали, без какой-либо попытки сделать черты похожими на человеческие. Из прошлой плоти остался только рот с зубами, выгравированными хромированной схемой. Его доспехи были черного цвета, как сталь, покрытая священным маслом Механикума, что держал машинный дух внутри в хорошем состоянии. Поршни и кабели наращивали его тело, отчего он казался заметно выше всех прочих Астартес, возвышаясь на полметра даже над самыми крупными из них.

Тос был величайшим чемпионом нашего легиона, настоящим воплощением бури, которую мы несли на просторы галактики.* Он носил двуручную булаву, чей наконечник был шаром из необработанного железа, пока серебро пронизывало черный металл и скручивалось обратно в рукоять. Она, как и ее владелец, была не просто орудием войны, но оружием уничтожения и казни виновных.

И все из Космических волков прекрасно понимали, что мой сын не случайный воин и сильно отличается даже от достойнейших среди прочих Астартес, а потому и испытывали некоторые сомнения — всё-таки, даже идиот бы понял, что такой гигантский киборг не мог являться каким-то слабаком.

Настоящие воины осознавали это и, несмотря на свои прошлые насмешки, теперь явно боялись ударить лицом в грязь, если их воин проиграет. Даже учитывая то, что никто из моих сынов не собирался разносить слухи и рассказывать об этом, они боялись потерять уважение перед самими собой.

И также очевидно, что Рудольф понимал это — его хмурый взгляд, скользивший по теле идущего вперёд Тоса, не издававшего до этого ни звука, хорошо показывал это. Даже Леман вновь стал серьёзным, увидев шанс, что его сын мог проиграть. Ведь это могло стать ударом по самому важному, что было у волка — по его гордости.

* Тос — это каноничный житель Медузы, который здесь скорее является клоном оригинала, пусть и не отличающимся в боевых навыках, если не превосходящим его. Случайный Астартес, появившийся в одной книжке, и в ней же померший за кадром по каким-то совершенно глупым причинам, однако не это было важно про него. А то, что он — один из немногих разумных в галактике, кто смог на равных драться с Сигизмундом, величайшим Астартес времён Похода и Ереси, и кто победил бы его, если бы не авторский произвол из разряда «Тос на протяжении всего боя превосходил Сигизмунда во всём и вся, до тех пор пока сын Дорна просто не стал сильнее и не победил».

На большую часть машина, на меньшую кусок мяса, на все сто процентов воплощение того факта, что, порой, металл всё-таки может превзойти даже плоть сверхчеловека (но он всё равно проиграет многометровой сюжетной броне).

Русс с опаской смотрел на очередное творение своего брата, который был удивительно слеп и прозорлив для своего же блага. Феррус был в состоянии заметить, когда кто-то из его братьев находился на дне своей жизни, но при этом не способен понять, куда он ведёт человечество своими действиями. По мнению Волчьего короля, Десятый одновременно являлся большой проблемой и источником их решения.

Несмотря на свой внешний вид и поведение, Леман никогда не был дураком и идиотом — весь его образ был скорее привычкой вести себя в сложных ситуациях, заполученной на его родном Фенрисе, а также маской, позволявшей укрываться от внимания врагов. Пока они видели ограниченного варвара, а не холодного воина, их спины оставались открыты для неожиданного удара «глупца», которого так сильно недооценивали.