– Распишитесь. – Приходится убрать корзинку на столик, чтобы поставить закорючку. Пытаюсь выхватить взглядом имя отправителя, но там стоит прочерк, да и курьер мне ничего не говорит.
– Гляди, – оборачиваюсь и вижу Лилю с белой открыткой, зажатой между пальцами. Лиля машет ею и как-то странно улыбается. Будто узнала тайну на миллион долларов и хочет поделиться. –
Читает она и снова поднимает взгляд на меня. Мне остается лишь стоять и хлопать глазами. Выхватываю у нее открытку и пробегаю глазами по тексту. Слова смутно знакомые, но в голове сплошной туман.
– Колись. Кто это тебе подарил? Удовольствие не из дешевых, Лина. – Лиля выбирает одну ягоду, обтирает о фартук и закидывает в рот.
– Знаю. Но я также знаю, что понятия не имею, от кого это.
– Ну-ну, – тянет подруга и хватает еще пару ягод. Закидывает их в рот и уходит к столу заканчивать букет. Я стою и смотрю на эту корзинку, на черешню, которую обожаю с детства, и на открытку в руке. Пытаюсь как-то все связать, найти объяснение, но ничего более-менее адекватного не придумывается. Прихожу к выводу, что заморачиваться по этому поводу не буду. Если ошиблись адресом, то верну деньги за ягоды, а если не ошиблись, то… мой тайный поклонник, так или иначе, объявится. Долго прятаться он не сможет.
Порой мне кажется, что стиральная машинка в прошлой жизни была ракетой. Она так стремительно перемещается по крошечной ванной комнате, что каждый раз мне приходится возвращать ее обратно, ругаясь и вспоминая ту прелесть, оставленную в нашей прежней квартире. Я могла бы купить новую машинку, денег хватает, но не вижу необходимости покупать что-то столь существенное в съемную квартиру. Я уже приобрела ковер в кухню, потому что из-за хождения босиком по холодной плитке Марк начал чихать, купила новые шторы и ночник, прикроватную тумбочку, и вот я, превозмогая усталость, тащу на третий этаж огромную коробку, в которой бережно упакован стол. Небольшой, специально для Марка. Он всегда много рисовал, а заниматься этим на кухонном столе крайне неправильно. У ребенка должен быть свой угол в квартире, место, за которое он будет нести ответственность, расставлять вещи там так, как сам того пожелает.
Мне предлагали оформить доставку, но завтра. А стол мне необходим уже сегодня. Я планировала его дотащить, собрать и поставить в заранее приготовленное место к возвращению Марка.
– Ой, мамочка, а ты чего тут делаешь? – так меня и встречают Марк и Саша. Оказывается, я не рассчитала время, или это они приехали раньше положенного. Они встречают меня на лестничной площадке. Марк с любопытством прыгает около коробки, стараясь заглянуть внутрь, а Саша… он смотрит на меня сверху вниз, сведя брови к переносице, и молчит.
В этом взгляде кроется все от элементарного бешенства до слов: «И ты его сама сюда тащила? Чем ты думала, Лина?!»
Саша молча отодвигает меня, просит Марка придержать ему дверь, а сам несет коробку. Раскрывает содержимое, расставляет детали стола и занимается сборкой. И сейчас продолжает. Сидит в комнате и собирает стол, а Марк в компании Бублика крутится рядом с ним, задавая все новые и новые вопросы. Сейчас у него возраст такой, когда ему нужно все-все знать.
Приготовив ужин, я ставлю тарелки на стол, а сама иду в сторону комнаты. Ступаю тихо и аккуратно, прислушиваясь к тому, о чем переговариваются Саша и Марк. Заглядываю в комнату и вижу, что Марк валяется на животе рядом с папой, а Саша сидит спиной ко мне и заканчивает сборку стола. Бублик ползает по полу и постоянно норовит цапнуть Марка за голую пятку. Боги, когда этот ребенок перестанет в квартире снимать носки!
– Пап, а когда мы будем жить вместе?
– Еще немного. Осталось сделать пару дел. – Я вижу, как Саша напрягается, но на вопрос отвечает.
– Немного? А это сколько? День?
– Ну, точно сказать не могу.
– Секрет? – Марк подползает ближе, и я готова поклясться, что сейчас его глаза чуть ли не блестят. Что-что, а слушать секреты и хранить их мой сын любит и умеет.
– Секрет. Я тебе его чуть позже объясню.
– Позже? А это когда?
– В следующие выходные, – кивает Саша и убирает отвертку в коробку.
– А мама с нами поедет? Я хочу, чтобы поехала.
– А вот это, Марк Александрович, полностью зависит от вас. – Приходится спрятаться за дверь, чтобы Саша меня не заметил. Он поднимается и поворачивается к Марку, но больше я ничего не вижу, только слышу.
– От меня?
– Только от тебя и Бублика, – уверяет его Саша. Они говорят о чем-то еще, но я решаю больше не подслушивать. Залезать в личное пространство никогда не предвещало ничего хорошего.
Они заходят в кухню меньше чем через десять минут, оба уставшие, но довольные. Марк тащит в руках Бублика, прижав рыжий комочек к груди. Опускает его на рядом стоящий стул, а сам встает на табуретку и моет руки. Саша обходит его, целует в макушку и садится на один из свободных стульев.
