Он делает и это, пока я стою и смотрю на него. На то, как он комично выглядит в этой кухне. Высокий мужчина в льняных брюках и в футболке поло от известного бренда. От него веет богатством и роскошью даже здесь, в квартире, которую я делю с другой девочкой, потому что это выгодно. Мы из разных миров. Так было с большинством парней, с которыми я спала. Но почему именно Филиппа я не могу отпустить от себя? Я смирилась с тем, что Саша предпочел остаться с женой, с тем, что сынки богатых родителей видят во мне лишь красивую куклу, но мириться с тем, что Шнайдер лишь играется со мной, я не намерена. Он же не играется? Все по-честному?
– У тебя тут… миленько.
– Не ври. Тут ужасно, – ворчу и делаю несколько неспешных шагов к Филиппу. Тот уже сел за стол и теперь в ожидании поглядывает на чайник, поставленный на газовую плиту.
– Это твоя квартира. Ты здесь живешь. Разве она может быть ужасной?
– Может. Как ты вообще можешь сидеть и так спокойно на все смотреть? – не выдерживаю и упираюсь ладонями в стол. Прямо передо мной стоит тарелка, а на ней четыре слойки. Точно такая же стоит перед Филиппом, одну слойку он уже надкусил.
– А что-то не так? – Филипп берет слойку и откусывает еще раз. Улыбается уголком губ и слизывает кончиком языка малиновое варенье. – Фантастика. Девчонка не обманула.
– Все не так! Ты живешь в совершенно других условиях. Ты не привык к тому, что занавескам может быть уже больше десяти лет, а дырка на скатерти не дизайнерский ход, а просто дырка!
– Живу, но это не значит, что я отношусь как-то ненормально к тому, где ты живешь. – Он выглядит совершенно спокойным. Продолжает нагло есть, пока я злюсь. – Успокойся, Маш. Сейчас закипит чайник, и мы с тобой поужинаем, а потом я проверю, как ты подготовилась к экзамену.
Собираюсь что-то сказать, но, как назло, чайник пищит на всю кухню. Филипп находит кружки и готовит нам самый обычный кофе, разбавляет его пакетированным молоком и снова возвращается к столу. Делает он это все так, будто каждый день только этим и занимается. Я теряюсь. Волновалась, что Филипп будет косо смотреть на все в моей квартире, бояться коснуться, не то что есть из посуды. Но мои ожидания рушатся.
– Расслабься, Машуль. – Шнайдер подмигивает мне и запихивает оставшийся кусок слойки в рот. На губах снова остается немного варенья, на этот раз персикового, и почему-то теперь мне хочется перегнуться через стол и слизать эту проклятую каплю языком. Впрочем, почему я должна останавливаться. Я так и делаю. Чувствуя сладость на языке, наблюдаю за тем, как загорается огонек в голубых глазах Филиппа. Если до этого момента я боялась и переживала, то один этот взгляд заставляет меня заткнуть все страхи и просто насладиться ужином с Филиппом, которому нравлюсь я, а не только то, что между моих ног.
После успешной сдачи первого экзамена я убегаю в кафе в компании Любы. Та что-то затеяла, крутится вокруг меня, словно верная собачка, и на шаг не отходит. Я не допытываюсь, ведь Люба такой человек, который сам все расскажет, только дай возможность выговориться. Мы с ней останавливаемся в кафе недалеко от универа. Заказываем по стаканчику холодного кофе и десерт. Я останавливаюсь на диетическом «Наполеоне», а Люба… берет лишь один небольшой кусочек воздушного зефира ручной работы.
– Ты чего? На диете? – приподнимаюсь, опираясь руками о стол, и скептически осматриваю фигуру сестры. Она у меня девушка с формами, которые, надо признать, ей чертовски идут. К тому же, судя по взглядам Степашки и по тому, как он собственнически обнимает мою сестру при любом подходящем моменте, эти формы – одна из его любимых составляющих Любови.
– Почти. Мы с Валерой летим на полтора месяца на море. Не за границу, конечно, тут, недалеко, но все равно. Я не хочу ударить в грязь лицом. И так последнее время я стресс сладким заедаю. А что, если я в купальник не влезу?
– Купишь новый, – пожимаю плечами.
М-да, раньше я бы так не сказала. Скажи мне обо всем этом до того рокового разговора со Шнайдером, я бы запретила Любке и близко к сладкому подходить, велела бы томить себя диетами и есть только воздух, приправленный щепоткой пыльцы фей.
– Ты какая-то другая. – Люба скашивает взгляд на официанта, не спешащего к нашему столику. Такое чувство, будто мы заказали не обычный кофе и десерты, а как минимум две статуи из бисквита в наш рост!
– Обычная.
– Нет, в тебе меньше… стервозности. Тебе ее будто вместе с волосами в салоне откромсали. – Люба упирается локтями в стол, а подбородок кладет на плотно соединенные пальцы. Смотрит на меня, сощурив глаза. На лице нет и тени улыбки. – Я тебя такой последний раз видела, когда ты пешком под стол ходила.
– Говоришь, будто старше меня лет на десять минимум.
– У нас разница меньше года, но, сама посуди, я окончила школу раньше, учусь на курс старше, и у меня есть парень, который меня любит. – Она загибает пальцы. Новый красный маникюр так и бросается в глаза, а слова немного ранят. Особенно последняя фраза.
