– Пап! А ты почему балуешься? – Не перекрывая воду, Марк поворачивается и сводит брови к переносице, точно так, как и его отец. Саша лишь оборачивается и смотрит на сына, ничего не понимая. Да и я сама мало что понимаю.
– Это почему я балуюсь?
– Ты руки не помыл. Они у тебя грязные. Мама говорит, что перед едой надо мыть руки. А ты не моешь.
– Ну, раз мама говорит…
– А маму надо слушать. Это уже ты мне говорил, – замечает Марк.
Сын слезает с табуретки, вытирает руки и садится на стул. Рукава кофты мокрые, пару пятен на груди и половина волос тоже влажные, но сын доволен, улыбка от уха до уха. Мы едим и слушаем щебетание птиц под окном, шум мимо проезжающих машин и гомон людей, которые бродят там под вечерним небом. Закатные лучи окрашивают комнату в красно-оранжевый, хочется поскорее подорваться и взять телефон, запечатлеть этот момент не только в памяти, но и на мобильном.
Саша собирается после ужина уезжать, но Марк снова тащит его в комнату. Они вдвоем еще раз перетаскивают стол в другую сторону, заполняют его карандашами и фломастерами, белыми листами и цветной бумагой. Расставляют по небольшим, но вместительным ящичкам. После душа разрешаю сыну немного порисовать, а Саша тем временем уже собирается уезжать. Грустно признавать, но за то время, что он пробыл с нами в квартире, я привыкла к нему. Все будто вернулась в прошлое, когда мы были семьей, а не чужими людьми, живущими под одной крышей.
– Я понимаю, что ты не хочешь принимать мою помощь ни в каком виде, но, пожалуйста, больше не таскай тяжести сама, хорошо?
Останавливаюсь напротив Саши и складываю руки на груди. Сейчас мы так близко находимся друг к другу в этой крошечной прихожей, что стоит мне сделать лишь один шаг, как окажусь в его объятиях.
– Хорошо, – соглашаюсь, спорить смысла не вижу. Все равно сейчас он прав.
– Хорошо, – повторяет эхом и оглядывается по сторонам, будто что-то забыл. – Ты ведь помнишь про годовщину? Не передумала?
– Нет, я поеду.
– Хорошо. Тогда я пошел?
– Да, спасибо… что помог. Со столом. – Саша лишь кивает и смотрит мне в глаза. На долю секунды мне кажется, что сейчас он плюнет на все и поцелует. Но Саша лишь разворачивается и уходит, не сказав больше и слова. А я так и стою перед закрытой дверью, в комнате рисует сын, а за окном кто-то кричит и лает пес.
Бросаюсь к двери, открываю ее, чтобы догнать Сашу и обнять его. Я соскучилась. Но резко останавливаюсь, замечая перед дверью конверт. В прошлый раз его содержимое меня никак не обрадовало, но сейчас, мне кажется, все будет иначе. Поднимаю его и возвращаюсь в квартиру, заперев после этого дверь. Все, Саша наверняка ушел, и бежать за ним будет глупо.
Заглянув в комнату и убедившись, что Марк увлеченно рисует и смачно зевает, захожу в ванную и закрываю дверь изнутри. Пальцы немеют, а руки дрожат в странном предвкушении чего-то нового и необъяснимого. Распечатываю конверт и достаю из него фотографию и сложенный втрое небольшой стикер, на обратной стороне снимка написано короткое предложение:
«Я люблю тебя. Правда. Люблю. Я помню тот день, когда влюбился в тебя. Но не знаю, когда полюбил настолько сильно. Не знаю зачем и как, почему и что будет в итоге. Просто люблю. Я. Тебя».
А на фото – я. Я помню тот день. Гуляли в парке с подругами по институту и фотографировались на фотоаппарат мгновенной печати. Было безумно жарко, а на мне лишь одно легкое ситцевое платье. Я долго не думала и отдала фотоаппарат подруге, а сама побежала к фонтану. Мне срочно нужно было охладиться. Вот и на фото я, вся мокрая, стою в кругу брызг, позади виднеется яркая радуга. Я улыбаюсь, нет, смеюсь. Если прислушаюсь, то услышу собственный смех. Помню, как тогда на меня все косо посмотрели. Особенно подруги, ведь мы все взрослые, а я купаюсь в фонтане, чтобы охладиться. Но мне было так все равно, что я наплевала на их мнение и еще станцевала под аккомпанемент уличных музыкантов. Я помню тот день, но не помню, чтобы кто-то из девочек сделал этот снимок. Не помню…
«
Мы приезжаем в пункт назначения уже вечером. И если изначально я пыталась выпытать у Филиппа, куда мы все же едем и почему так долго, то спустя пару часов я устала и уснула. Просыпаюсь уже от хлопка двери и шума снаружи. С непосильным трудом раскрываю глаза, и первое, что я вижу, – это худощавого и длинноногого парнишку, который припечатался носом к окну и с любопытством рассматривает меня, как букашку под стеклом.
– А ну кыш отсюда! – в момент напрягаюсь и осматриваюсь по сторонам. Замечаю, что Филиппа нет, но кондиционер в машине еще включен. Моя сумочка на заднем сиденье лежит, а мальчуган все еще глазеет на меня. – А ну пошел отсюда, кому говорю!
