Мысленно отсчитываю до десяти. Сначала ловлю на себе неуверенный и робкий мальчишеский взгляд, потом замечаю, как слегка подрагивают его пальцы, и только после этого кивок. Но на этот раз уверенный и очень заметный. Потом мальчишка еще и говорит:
– Да, хочу.
Мы допиваем чай и ведем непринужденную беседу. На улице тепло, а пение сверчков и лай собак делают вечер еще более уютным и душевным. Хочется взять камеру и запечатлеть в памяти этот момент. Могла ли я раньше подумать о том, что буду вот так вот сидеть в деревушке и пить чай с любимым мужчиной и его ребенком? Нет, вряд ли. Сейчас же я не вижу в этом ничего странного. Непривычно, да, но не странно.
Мать Саши приготовила нам одну комнату. Ту, в которой мы обычно и останавливались. С большой кроватью и детской кроваткой в углу, в которой в детстве спал сам Саша. Окна комнаты выходят на вишневый сад, поэтому, укладывая сейчас ребенка спать, я слишком хорошо чувствую аромат спелых ранних вишен, слышу стрекот цикад и сверчков, мурчание кошки прямо под окном и голоса мужчин, что вышли покурить и остановились в беседке. Марк почти не ворочается и засыпает мгновенно. Мне даже не пришлось ему рассказывать сказку, так сильно он вымотался за день. Но, несмотря на это, из комнаты я решаю больше не выходить. Не хотелось бы снова встретить Надежду Александровну, маму Саши, которая, так или иначе, заведет разговор о том, что я как-то не так выгляжу. Она хоть женщина и умная, но чувства такта лишенная. Если ей что-то показалось или привиделось, она из кожи вон вылезет, с ума всех сведет, но до своего докопается.
Поэтому я лишь переодеваюсь и ложусь в кровать. Перед этим взбиваю подушки и достаю из комода две простыни, чтобы укрываться. Боюсь, под одеялом, которое одолжила нам Надежда Александровна, нам будет жарковато.
Мои родители приедут завтра, брат уже здесь и с большим интересом, во всяком случае, так было, пока я была внизу, вел беседу с Павлом Валентиновичем, отцом Саши, и другими мужчинами. Они говорили то о работе и делах, то о машинах, то просто шутили и смеялись. Мне нужно настроиться на встречу со своей мамой, ведь от нее так легко, как от Надежды Александровны, не спрячешься. Она все же мама и чувствует все на генетическом уровне.
– Ты уже спать? – Саша тихонько проходит в комнату и прикрывает дверь. Свет не включает, поэтому я вижу лишь его силуэт. На улице горит несколько садовых фонарей, которые отбрасывают свет и в нашу комнату.
– Да. Устала за день. Тебе бы тоже выспаться. Всю ночь ехали, а днем ты так и не прилег, чтобы поспать.
Как давно мы тут были, но за эти месяцы ничего практически в комнате и не изменилось. Поворачиваюсь на бок, укладываюсь так, что лежу лицом к Саше, который так и остался стоять у двери.
– Если хочешь, я лягу на полу.
– Не стоит. Ложись. Мы ведь взрослые люди, Саш. – Хоть и спать с ним в одной постели после всего случившегося для меня странно, но иного выбора нет. А что, если его мать случайно заглянет ночью в комнату, а Саша спит на полу? Или Марк проснется раньше нас, и тогда от него тоже будут сыпаться вопросы. Это нам не нужно.
Он раздевается до боксеров, складывает одежду на спинку стула. Я не хочу подсматривать, даже глаза закрываю, но любопытство берет верх, и я осторожно приоткрываю глаза. Наблюдаю за мужем, за тем, как перекатываются мышцы на его спине и плечах. В голову лезут непрошеные воспоминания о том, как я кусала эти самые плечи. Хваталась за них пальцами и царапала… Жмурюсь сильнее и мысленно ругаю себя за такие мысли.
Кровать рядом прогибается, и в нос ударяет уже знакомый аромат парфюма, смешанный с запахом вишни и бисквита. Снова приоткрываю глаза и вижу, что Саша лежит на спине, заведя одну руку за голову. Взгляд устремлен в потолок, на котором медленно играют тени.
– Почти половина срока позади.
– Я знаю, – шепчу и украдкой гляжу на него, будто мне кто-то может запретить смотреть на мужа.
– Я соскучился, Лин. Очень сильно. По тебе. По Марку. По вам… по нам. – Каждое его слово как удар в самое сердце. Не знаю, как переварить услышанное и научиться дышать. Почва выбита из-под ног.
– Год, Саш.
– Помню. – Его тихий голос больше похож на мучительный стон.
Закрываю глаза и переворачиваюсь на другой бок, чтобы больше не было такого сильного соблазна смотреть на мужа. Ложусь удобнее, пряча обе руки под подушки, а простыню засовывая между бедрами по привычке.
– Лин… у нас ведь есть шанс? – Неожиданный шепот, на который так просто нельзя дать ответа. Я хочу сразу сказать «да», но это простое слово застревает в горле и никак не хочет произноситься. Как и нет. «Нет» я не смогу сказать. Язык не повернется.
– У каждого есть шанс, Саш.
– Хорошо. Спокойной ночи, Лин.
– Спокойной.
Просыпаюсь от резкого прыжка где-то рядом, а потом маленькие ладошки опускаются на мое лицо, касаются щек и медленно поглаживают их. Не знаю, как долго я сплю, но вот того, кто так ненавязчиво пытается меня разбудить, я узнаю с закрытыми глазами.
