– Я просто задумалась, я для тебя последняя девушка или после меня будет кто-то еще, – стыдливо опускаю взгляд, не хочу сейчас смотреть на Филиппа. Ведь снова решит, что я маленькая и глупая девочка. Что так ничего и не поняла. А мне так хочется быть взрослой! Хочется любить его, как взрослая женщина, а не так, как бы делала это девочка-подросток. Но я люблю так, как умею!
Но вместо честного ответа Филипп начинает смеяться. Так громко, будто только что услышал взрывную шутку или какую-то нелепицу. И вот я смотрю на него, хмурюсь и жую нижнюю губу, нервничая. Хочется отключиться, сбросить вызов и сделать вид, что разговора не было. Но он есть. Идет прямо сейчас. И прямо сейчас я отчетливо слышу, как хохочет тот, кого я… люблю.
И вот я сама себе в этом призналась. Правда, пропустила тот момент, когда поняла, что обычная симпатия перешла в настоящую любовь, но это так, мелочи жизни. Главное, я не боюсь признаться самой себе, что влюблена в Филиппа, а вот признаться ему в этом – я сделаю это в следующий раз. В другой. Хотя бы в тот, когда он не будет так хохотать!
– Ну и насмешила же ты меня, Марусь. – Фил касается пальцами уголков глаз. Сидит сейчас весь красный и растрепанный, будто стометровку пробежал.
Он уходит куда-то, и я вижу нечеткие картинки, но вот все восстанавливается, и Филипп Шнайдер стоит передо мной. Жадно пьет воду и все еще улыбается. Ну и наглец!
– Начнем с того, что никто никогда не может знать наверняка, последний он или нет. Даже я. Я не могу быть уверенным в том, Маш, что ты сейчас не выйдешь на улицу и не влюбишься в разносчика пиццы или молодого практиканта, да хоть в обычного кассира в магазине. Точно так же и я не могу дать тебе гарантий, что у нас все навсегда и навечно. Но сейчас я не хочу смотреть ни на кого другого, кроме тебя. И, думаю, я с уверенностью могу назвать тебя своей девушкой. Любимой девушкой. А вот будет ли кто-то потом… – запрокидывает голову к потолку и так тяжело вздыхает, что мне становится его даже немного жаль. – Давай договоримся, что мы не будем определять любовь этими понятиями, хорошо?
– Любимой девушкой. То есть ты меня любишь? – Улыбка становится шире, готова поклясться, что сердце сделало тройное сальто.
– Боги, из всего, что я тебе сказал, ты услышала только это.
– Так любишь?
– Люблю.
Хочется визжать от радости, открывать настежь окна и кричать об этом каждому встречному. Отправлять в полет бумажные самолетики со словами «Он меня любит!». А еще надеяться, что их прочтут все и будут рады за меня. Но это все я делаю мысленно. На деле я лишь улыбаюсь и смотрю на Филиппа, который, похоже, чего-то ждет. Во всяком случае, то, какими выжидающими кажутся его взгляд и склоненная к плечу голова, говорят об этом.
– Знаешь, Маруся, обычно после слова «люблю» говорят то же самое.
– То же самое?
– Ага. Люблю или что-то в этом роде. Чтобы дать понять человеку, что его чувства небезответны. Отношения не работают в одностороннем порядке.
– Но ты ведь знаешь, что нравишься мне.
– Знаю, но слышать мне это все равно нравится больше.
И мы смотрим друг на друга через километры и экраны телефонов. Он не отводит взгляда от моих глаз, а я не могу перестать пялиться на него в ответ. Какое-то невыносимое притяжение, от которого не скрыться и не спрятаться. Хочется лишь поддаваться ему, еще сильнее погружаться, уходить в омут с головой.
– Я тебя…
– Филипп, до тебя не дозвониться! Я пришла, – договорить мне не дает женский голос. Пронзительный и незнакомый. Слова, которые я собиралась сказать, встают поперек горла, и мне вообще не удается ничего произнести. Хлопаю ресницами и ловлю каждое движение Шнайдера. Тот что-то тихо бормочет, отвернувшись от камеры, поворачивается и снова смотрит на меня.
– Это тот человек, с которым у меня была назначена встреча, Маруся. Я вернусь к тебе через несколько часов, и в твоих же интересах хорошенько отточить искусство произносить фразу: «Я тебя люблю, Филипп Шнайдер. Ты самый лучший мужчина в моей жизни». Довести ее до совершенства, а не забивать себе голову ревностью на пустом месте.
Он подмигивает мне и первым сбрасывает звонок. А я так и остаюсь лежать на кровати и тихо отстукивать ступнями по стене. Хорошо, что моей соседки нет, иначе та давно бы тарабанила мне в дверь, приказывала прекратить стучать и раздражать ее.
Я тут, а он там с этой… коллегой.
Ну и козел же ты, Филипп Шнайдер. Пусть я и люблю тебя.
Когда мы вернулись в город, все встало на свои места. Саша отправился в нашу квартиру, мы с Марком остались в другой. Я видела по взгляду мужа, как он не хотел уезжать, особенно после того, что произошло там…
