– Нет. Мне не нужны деньги. Я буду просто так рисовать. Мне это нравится, – и убегает в комнату, схватив перед этим Бублика на руки.
Мы остаемся с братом вдвоем. Он смотрит на меня, склонив голову, а я старательно пытаюсь себя чем-то занять.
– Ты ведь ничего ему не сказала, да?
– Не сказала. Но скажу. Чуть позже, – оправдываюсь и вытираю столешницу полотенцем. Затем складываю его пополам, а потом еще раз.
– Когда позже? Когда уже не будет смысла ничего скрывать, Лина?!
– Не кричи.
– Я не кричу. Я просто ничего не понимаю. Почему ты молчишь? Думаешь, он будет не рад? Черта с два! Ты не хуже меня знаешь, что он обрадуется. Но чем дольше ты молчишь, чем сильнее оттягиваешь момент неизбежного, тем больше вероятность, что он разозлится. Ты ведь скрываешь от него беременность, Виталина. Скрываешь от отца собственного ребенка.
– Да прекрати ты! Я все ему расскажу!
– Серьезно, порой мне кажется, что это я старший, а ты младшая, – говорит устало и уходит в ванную. – Уверен, еще немного, и мне нужно будет записаться к психологу, а лучше сразу к психиатру. Вы оба меня доведете, Виталина!
Я слышу стук входной двери и бегло осматриваю стол еще раз. С Максом мы замолкаем и переглядываемся. Что-то падает, но шагов Саши не слышу. Сама иду к нему и застаю Сашу с курткой Макса в руке… и, нет, это точно не то, что мне кажется. Прячу руки за спину и уже раскрываю рот, чтобы что-то сказать, но тут появляется Макс и тоже смотрит на Сашу. На него, на куртку в его руках и тест на беременность. Мой тест!
Мне казалось, что брат его выбросил. Наивная дурочка!
– Мы что-то о тебе не знаем, Макс? – Саша улыбается и прячет тест обратно в карман куртки брата, а ту вешает на крючок. Берет пакеты и проходит с ними в кухню. Проходя мимо меня, целует в щеку и скрывается за дверью. Мы проводим его взглядами, Макс хмурится и тихо ругается. Снова. И снова.
– Сегодня, Лина. Или я сам ему все расскажу, – шепчет, склонившись ко мне.
– Не смей. Я сама скажу.
Первой захожу в кухню, вижу, что Саша почти все разложил по полкам. Что-то убрал в холодильник. К нам присоединяется Марк, занимает место за столом, последним приходит Макс. Саша разливает вино по бокалам, Марку наливает вишневый сок в стакан, и мы все приступаем к ужину. К бокалу я не притрагиваюсь, точнее, беру его, когда один из ребят говорит тост, но к губам не подношу.
Не сразу, но я замечаю, как Саша следит за моими движениями. За тем, что я не пью. Ем только салат, напрочь игнорируя запеченную картошку с грибами, которую обожаю. Точнее, обожала и не имела ничего против нее, пока готовила, но сейчас от одной мысли съесть ее хочется спрятаться в туалете. Что касаюсь кончиками пальцев живота. Он немного вырос. Заметила случайно этим утром. Стояла в ванной перед зеркалом и рассматривала его. Под широкой одеждой это легко скрыть, но Макс прав. Нужно поскорее все рассказать.
Саша задумчиво кусает щеку, подносит бокал к губам и замирает. Смотрит прямо в глаза и молчит. Марк что-то увлеченно рассказывает Максу, весь перепачканный картошкой, выедает из тарелки лишь грибы, а из салата горошек и огурцы.
– Макс, так тебя можно поздравить? – говорит тихо и хрипло. Прокашлявшись, повторяет вопрос, но смотрит он на меня.
– С чем? А… так это так. Ничего серьезного. – Макс быстро осушает бокал, поднимается и подхватывает Марка. – Мы пойдем. Марк Саныч, приведем вас в порядок, и вы еще раз меня нарисуете.
– Я не доел!
– Я тебе в комнату все принесу.
– Мама не разрешает есть в комнате. Только в кухне.
– Поверь, приятель, твоей маме сейчас не до этих мелочей.
Он закрывает за ними дверь, и мы с Сашей остаемся одни. Он медленно делает глоток и не спеша ставит бокал на стол. Губы вытирает салфеткой и ведет себя так… будто подсел на сильные успокоительные. Но я по взгляду вижу, как его всего трясет. Глаза… они всегда его выдавали.
– Говори, Лина.
– Что говорить?
Закрывает глаза и потирает пальцами переносицу. Улыбается, но улыбка лишена чувств и нежности. Бесчувственная, злая, и она мне вовсе не нравится.
– Ты вообще собиралась мне говорить о том, что беременна, черт тебя дери?! – ударяет рукой по столу, и бокал подскакивает.
Я вздрагиваю от резкой смены тона и нервно покусываю губы. Саша поднимается и ходит из стороны в сторону, пальцы запуская в волосы. Рукава рубашки снова закатаны до локтей.
– Ты ведь давно узнала об этом, да? Все знала и молчала. Ты вообще собиралась мне говорить, Виталина? – снова спрашивает и опирается ладонями о стол. Нависает надо мной. Злой и взъерошенный. – Говори, твою ж мать!
– Я хотела, но…
– Но что? Передумала…
– Я испугалась! – повышаю на него голос и всхлипываю. Позволяю слезам скатиться по раскрасневшимся щекам. – Я хотела тебе все рассказать, когда мы останемся одни. Все объяснить. Я бы сказала. И все произошло бы не так.
Он стоит и смотрит на меня, а я продолжаю плакать, уткнувшись лицом в холодные ладони.
