Она меня не увидела. Видимо, у нее нет привычки осматриваться по сторонам. Виталина выглядит хорошо. Как бы сказал Степанов – прекрасно! Куртку она держит в свободной руке, черные лосины, такого же тона сапожки на крошечном каблучке и свитер крупной вязки, спадающий с одного плеча так, что видна лямка майки или топа. Светлые волосы собраны в высокий хвост. Виталина знает, что она красива. Я лично заметила на ней заинтересованные взгляды мужчин, находившихся в кафе, но все они ей безразличны. Сейчас весь ее мир – это ребенок перед ней. Маленькая копия ее мужа.
Не знаю, о чем думаю, но бросаю деньги за заказ, который еще не получила, и иду следом за Виталиной и ее ребенком. Они направляются в сторону детской комнаты. Идут не спеша, а я следую за ними и пытаюсь понять, зачем это делаю. Что мне с этого?
Думаю о том, что Саша – хороший друг Филиппа. Еще тогда, когда Шнайдер устроил нам ту неожиданную встречу в ресторане, я это поняла. Между ними много лет хорошей дружбы, и рушить это, обрывать не хочу. И перед женой, если она все еще является ею, Саши я хочу извиниться. Ну, хорошо, не совсем извиниться, а просто поговорить. Правда, пока не знаю о чем. Чувствую, мне есть что ей сказать. Взрослые люди обычно говорят, что гештальт не закрыт. Так вот, мне надо его закрыть.
Вот Виталина отпускает сына играть, а сама садится на небольшой диванчик и делает глоток из стаканчика. Куртка и вещи ребенка лежат рядом с ней, одна нога закинута на другую.
– Привет, – сажусь рядом с ней и стараюсь приветливо улыбнуться.
Все же я на это решилась. Не хочу проходить через эту неловкость, когда Шнайдер соберет нас всех на какой-то праздник, лучше разобраться со всем сейчас.
Виталина поворачивается, и я вижу, как она напрягается. Пальцы крепче сжимают стаканчик, глаза слегка сужаются, спина выпрямляется. Виталина молчит, бегло осматривается, будто надеется, что я обратилась не к ней. Но я сейчас говорю с ней. Сама не верю в это, но говорю!
– Здравствуй. Что тебе нужно? – Голос Виталины похож на скрежет гвоздем по стеклу. Такой же резкий и грубый. Вижу, как она мне не рада. И этого даже не скрывает. Ну и пусть, я предполагала что-то такое. Так или иначе, но я спала с ее мужем. Не раз и далеко не два… Так что заслужила и такой взгляд, и все остальное. Главное, чтобы до рукоприкладства не дошло.
– Я хотела бы извиниться, – заявляю и выставляю руки перед собой, когда Виталина собирается что-то сказать. – Подожди. Дай мне закончить. Да, я хотела бы извиниться. За то, что было между мной и… Сашей. Просто чтобы в дальнейшем не было недоразумений. Я сейчас с Филиппом. Я люблю его, и у нас все хорошо. А вы с ним дружите, вот я и подумала. Подумала, что нам с тобой ни к чему враждовать, так ведь?
– Но и подружками мы не будем. – Виталина хмурится и отводит взгляд в сторону, делает жадный глоток из стаканчика. Улавливаю насыщенный аромат малины и неосознанно мыслями возвращаюсь в это лето. Оно было невероятным!
– Да-да, это даже не обсуждается. Просто я не хочу с тобой ссориться. Нам ведь больше нечего делить, – улыбаюсь, но в ответ не получаю того же. Виталина немного нервно крутит стаканчик в руке, а вторую продолжает держать на сложенных ногах близко к животу. Смотрит на детский уголок, в котором резвится ее ребенок, и улыбается лишь после этого.
Я сижу рядом с ней, ожидая хоть каких-то слов, не думая о прощении и понимании. Нет. Я просто хочу понять, что она относится ко мне хотя бы нейтрально. Что не ненавидит, хотя именно этого я, скорее всего, и заслуживаю. Ведь вчера, после того как уснул Филипп, я долго крутилась, мне не спалось. Думала о том, как бы я отреагировала на измену Шнайдера. Как-то Любка уже заводила со мной такой разговор, но, что конкретно сказала она мне, я не помню. Но вот вчера я испугалась. От одной мысли, что Филипп так же, как и меня, касается какой-то другой, я ощутила рвотный позыв. Успокаивало то, что Шнайдер меня любит.
– Ты любила его? Моего мужа.
Снова смотрю на Виталину и понимаю, что ответ ей важен. Не знаю, какие у нее сейчас отношения с мужем, но услышать о моих чувствах к нему ей жизненно необходимо. Виталина молчит и не торопит меня.
Вряд ли я его любила. Хотела – да! Но вот любовь и страсть, которая была между нами, совершенно разные вещи. Они могут идти в одну ногу, плечо к плечу, а могут и вовсе не встречаться. Так и было у нас с Сашей. Я хотела его. До одури, до мурашек и дрожи. Была готова прыгнуть с ним куда угодно, лишь бы видеть его взгляд на себе. Знать, что наши с ним желания едины. Чувствовать его внутри себя и надеяться на то, что он не уйдет после всего. Но Саша уходил. Всегда. Каждую ночь. Оставлял деньги и приятное послевкусие после себя. Он был как хорошее вино. Я не могла им напиться, все время хотелось еще и еще.
– Нет.
