Я не слышу ничего, но ее плечи заметно расслабляются. О том, что у меня было дикое и непреодолимое желание к ее мужу, я решаю умолчать. Иначе какой бы спокойной внешне Виталина ни была, у каждого есть терпение. Я и так уже боготворю Виталину Гесс. Это каким нужно быть сильным человеком, чтобы вот так спокойно говорить с любовницей, хоть и бывшей, мужа?!
И если раньше я принимала ее поведение за слабость, то сейчас…
Виталина не слабая. Она сильная и мудрая женщина. Я понятия не имею, что она сейчас чувствует, что хочет сделать со мной – наверняка расчленить и спрятать кусочки по всему городу, чтобы точно не нашли, но внешне она не показывает ничего. Лишь то, что находиться рядом со мной не является пределом ее мечтаний.
– Я устал, – к нам подбегает мальчишка. Он замечает меня сразу и прячется за мать. Сходство его и Саши бросается в глаза сразу же. Я это давно заметила. Этот ребенок, имени которого я не помню, напоминает Сашу всем. Даже тем, как кривит губы и хмурит темные брови.
– Я пойду. Спасибо, что выслушала. Мне это было важно, – говорю и поднимаюсь. Мальчишка продолжает смотреть на меня, но потом его взгляд перемещается, и он улыбается. Широко и так по-детски, что я сама не могу сдержать улыбку.
– Мам, пойдем. Там папа. Вы обещали мне подарок. – Ребенок тянет Виталину за руку, и она тоже встает. Берет в руки куртку и смотрит туда же, куда и ее ребенок. Поворачиваюсь и вижу Сашу. Он такой же красивый, как и тогда. Одет в классический костюм, поверх накинуто пальто. Волосы растрепал ветер. Гесс сам видит меня, я даже через расстояние, разделяющее нас, чувствую это. Поэтому и тороплюсь уйти.
Иду прочь. Когда равняюсь с Сашей и вдыхаю аромат его парфюма, то внутри ничего не екает. От него по-прежнему вкусно пахнет, но мне теперь все равно. Он просто мужчина. Обычный. Да, красивый, но самый обычный. Не мой.
Возвращаюсь в кафе, где на моем месте уже сидит Любка, а рядом с ней Степашка. Сажусь за столик и подзываю официанта. Сестра смотрит на меня с нескрываемым осуждением. Оно-то и понятно, ведь теперь получается, что опоздала я. Но на этой встрече настаивали они, так что Люба тактично помалкивает. Но я ведь вижу, как ее разрывает от желания мне что-то сказать.
– Говори, – откидываюсь на спинку стула и поглядываю на официанта. Нести мне мой кофе он явно не торопится.
Степанов как-то загадочно улыбается. Серьезно, эти двое такие влюбленные, что порой хочется надеть черные очки и спрятаться, чтобы не видеть этого. Неужели мы с Филиппом тоже смотримся так?
Но вместо слов Люба лишь кладет руку передо мной. Руку, на которой я замечаю аккуратное серебряное колечко с миниатюрным камушком. Сестру аж трясет! Смотрю снова на ее руку, на саму Любу и, как всегда, спокойного Степанова.
– Вы… свадьба?
– Ага! – смеется Люба. Подрываюсь и крепко обнимаю сестру. Целую ее в щеку и стискиваю в объятиях.
– Прекрасно. Ваш разговор был более чем интеллектуальным.
– Не ворчи, Степашка, – бросаю ему поверх макушки пока еще Шейкиной. Подумать только, моя сестра выходит замуж! Да и за кого? За Степанова! В голове не укладывается.
Мы садимся и разговариваем. Сестра говорит, не умолкая. Свадьбы, как оказалось, у них не будет. Обычная роспись, а вечером небольшие посиделки с самыми близкими. Отцу будущие молодожены сказали, как и матери Валеры, первому. А вот мама самой Любы еще ничего не знает. И сестра, по правде говоря, делиться хорошей новостью не спешит. Набраться сил не может.
Домой я возвращаюсь через несколько часов. Уставшая, но счастливая. В квартире пусто, но я получила сообщение от Филиппа. Он немного задерживается, но ужин уже заказал, так что в течение часа приедет и он, и курьер с доставкой. Сама пока включаю телевизор фоном, принимаю ванну и все мысли о предстоящей свадьбе сестры. Подумать только! То, что Карина Кравцова выходит замуж за своего парня, с которым встречается со школы, новостью для меня не было. Мы все это предчувствовали. Но Люба совершенно другое дело. Неужели мы так сильно выросли, что пришло время создавать собственные семьи?
Перед сном, лежа в кровати, я делюсь мыслями с Филиппом. Он обнимает меня крепко, сонно целует в шею и покорно слушает все, что я ему говорю. О том, что видела Виталину и не удержалась, подошла. О том, что моя сестра выходит замуж и я безумно рада за нее. Но еще сильнее боюсь того, что мы с ней отдалимся. У нее будет своя жизнь со Степашкой. А у меня?
– А у тебя буду я, а еще Ванька с Салемом. И если тебе нужно кольцо и предложение о женитьбе, чтобы доказать всю искренность моих отношений к тебе, то только скажи. Потому что у нас с тобой «долго и счастливо» будет, – шепчет Филипп.
И я ему верю.
– То есть внутри мамы кто-то живет? – Марк хмурится и задумчиво чешет лоб, переводит взгляд с Лины на меня и снова на ее уже округлившийся живот. – А как… он живой? Как он дышит?
– Он дышит с помощью меня, малыш. – Лина наклоняется и целует сына в макушку, приглаживает его темные волосы. – Там твоя сестренка или братишка. Ты будешь старшим братом, Марк.
