- Подросток взыскует благообразия, солидности, уверенности - того, чего не чувствует в себе. Он с радостью склонится перед авторитетом, перед силой, потому что лишь эти качества по-настоящему уважает. А почувствует в ком слабость - будет безжалостно добивать такого, если к этому представится возможность. Откровенно говоря, я и сам не уверен в том, что сладил бы с училищной шпаной...
- Думаю, ваши шансы на успех были бы неплохие, если подростки действительно нуждаются в том, чтобы склониться перед силой и авторитетом. Кстати, ваши слова об этом - почти цитата из легенды о Великом Инквизиторе Достоевского. Как философ вы её, конечно, знаете и цитировали не случайно. Чем, признаюсь, меня удивили. Эка вы куда хватили! Вы на самом деле думаете, что пэтэушники чего-то "взыскуют"?
- Всем людям нужны авторитет и сила руководителя. Вспомните, что население России особенно хорошо возрастало во времена авторитарной власти, а ныне в стране депопуляция. Что касается подростков, то они чувствуют всё то же, что и взрослые, только обострённо. Ведь подросток живет в очень жёстком мире, в котором не находит снисхождения к своей слабости. Одни желания плоти и борения с ними чего стоят!
- У нынешних-то - борения?
- Пусть нынешним с этим несколько проще, чем нам в их возрасте, но ведь не всем же и не всегда, а гормоны буйствуют у каждого, постоянно. Подросток всем существом своим чувствует, что жизнь слишком трудна, жестока, что мир устроен не вполне разумно.
- В этом я, пожалуй, с подростками согласен. Я считаю, что мир жесток и страшен, потому что в нем кругом ложь и насилие, а честные, вполне порядочные люди - скорее исключение из правила. К примеру, ни одного порядочного человека не нашлось в музее, где я работал, все проголосовали за незаконное увольнение меня, - неожиданно для себя самого разоткровенничался Каморин.
Сергею Викторовичу стало неловко, как если бы случайно он подсмотрел или подслушал что-то слишком личное.
- Да, я понимаю, вас очень обидели... - пробормотал он растерянно.
- Дело не во мне. Ведь с подобным рано или поздно сталкивается каждый, оказываясь перед выбором: присоединиться к стае и сделать низость вместе со всеми или быть растерзанным. Дело, может быть, в том, что у страны тяжелое наследие: это и Иван Грозный, и тридцать седьмой год с его показательными судилищами. Каждый успешный правитель страны был диктатором, и лишь ему одному было позволено чувствовать себя мужчиной и хозяином жизни, а его подданные были вынуждены играть роли тряпичных кукол и трепещущих рабов. Не забудем и про крепостное право: мой знакомый старик Андрейчук, который провел юность в Бразилии, а в СССР приехал уже двадцатилетним, своим свежим взглядом человека со стороны усмотрел источник бед в том, что в России слишком долго и ещё сравнительно недавно было крепостничество - по сути самое настоящее рабство. Кстати, в Бразилии тоже было рабство для негров, так что какие-то пережитки его Андрейчук наблюдал и увиденное там сравнивал с увиденным здесь.
- Да, были эксцессы. Но вы же сами признали: каждый успешный правитель России был диктатором. И это проявление общей закономерности, в силу которой всякий успешный руководитель в этой стране авторитарен. Дело в том, что в других странах закон и порядок уважаемы сам по себе, а у нас уважение к порядку существует лишь постольку, поскольку этого умеет потребовать сильный руководитель. То есть порядок для россиян персонифицируется в личности руководителя. Вот почему любой руководитель, в том числе педагог, у нас обязан быть сильным. Вам, я понимаю, тяжело. Но не отчаивайтесь. Вы молоды, у вас есть время все исправить.
Сергей Викторович уже было грузно заковылял к своей койке, считая разговор оконченным, но Каморин, задетый за живое, не мог отпустить оппонента, не возразив ему.
- Так называемые сильные руководители воспитывают хитрых и жестоких рабов! - громко заговорил, почти закричал Каморин. - Именно таковы подростки, с которыми я имел дело в училище! Пусть они отбросы школы, но вполне усвоили суть школьного воспитания! Благодаря которому в жизнь ежегодно вступает очередное поколение рабов, и это верная гарантия того, что в ближайшие полвека в стране не будет ничего хорошего!
Остановленный возгласом Каморина, Сергей Викторович лишь пожал плечами и ответил примирительно:
- Вы ожесточены своими неудачами и утрируете...
Философ вернулся на свою койку, а Каморин искоса взглянул на соседей: не смеются ли они над его злоключениями и откровенностью? Но соседи, казалось, не совсем поняли, о чем была речь, и вскоре он успокоился.
