Как ни странно, в больнице большую часть времени Каморин был вполне спокоен душевно, страдая только физически. На больничной койке, в маленьком палатном мирке для него скоро потускнели страсти и волнения большого мира. Ирина хотя и вспоминалась, но уже не та реальная, которую он знал, а скорее как некая идеальная девушка, наделенная лишь внешними чертами Ирины. Глаза его увлажнялись, когда из радиоприемника доносились слова новомодного шлягера: "Но скоро весна, снег растает, и тогда за белой стеной мы останемся с тобой". Ему на самом деле мечталось о встрече с любимой после больницы и вместе с тем не верилось в то, что встреча с настоящей Ириной будет счастливой. Ведь и прежде она считала его не слишком подходящим для брака, а сейчас, искалеченный, лишённый определенных перспектив, он будет не нужен и подавно. Он почти не сомневался в том, что потеряет свою девушку, и думал об этом спокойно, без горечи.
Ирина приходила к нему в больницу два раза, неизменно озабоченная, нервная, напряжённая. В первое же посещение она сдала кровь по просьбе врача Андрея Евгеньевича, встретившего её в палате. Тот пояснил, что Каморину после предстоящей операции потребуется переливание крови, запасы которой в больнице ограниченны. Что же касается группы крови Ирины, то это не имеет значения: нужно лишь компенсировать то количество крови, которое будет перелито Каморину. Иначе, дал понять врач, переливание может и не состояться. Кажется, Ирина была рада возможности сделать для Каморина что-то конкретное и полезное, сократив тягостный разговор. А во второе её посещение оба по молчаливому уговору избегали касаться планов на будущее.
Посетил Каморина и сотрудник районного отдела ГАИ, явно лишь для проформы. Присев на соседнюю койку, сухопарый мужчина средних лет с погонами капитана скучным голосом сказал, что вины за водителем, сбившим Каморина, не усмотрено. Виноват сам Каморин, поскольку переходил оживлённую магистраль в неположенном месте, да к тому же не посмотрел в сторону движущегося транспорта. А водитель сделал всё, что от него зависело: доставил Каморина на своей машине в больницу.
С большим сомнением в том, что это нужно, Каморин всё-таки сообщил о том, что в тот самый день, когда он попал под машину, в училище один ученик сказал ему, что домой он не вернется.
- Это всего лишь случайное совпадение! - уверенно заявил капитан.
Лишь спустя какое-то время Каморин сообразил, что гаишник расследует только обстоятельства дорожно-транспортного происшествия, а случившееся в училище его не интересует. К тому же подозрения пострадавшего гаишник оценивает сквозь призму собственных, довольно благоприятных впечатлений о водителе-участнике ДТП, анкетные данные которого внушали доверие: уже не первой молодости, не судим, женат, со средним специальным образованием, работает. Его Каморин видел в больнице: это был парень лет двадцати семи татарской внешности. Он пришёл к Каморину в палату и выглядел явно испуганным. В ответ на немой вопрос в глазах "татарина" Каморин поблагодарил его за доставку в больницу и сообщил, что претензий к нему не имеет. Тот ушел и больше не приходил. Мог ли он быть связан с кем-то из училища? Пусть всего лишь на какую-то долю процента, Каморин допускал такую возможность. Этот парень мог входить в одну компанию с кем-то из училищных или состоять с ним в родстве. Но гаишник об этом и не думал, приняв во внимание то, что пострадавший всё-таки был не брошен на дороге, а доставлен в больницу, да еще почти наверняка получив от водителя какую-то небольшую мзду.
Впрочем, сведение счетов с кем бы то ни было менее всего заботило Каморина. Его мир сузился до размеров палаты, и все за её пределами казалось ему уже не вполне реальным. Зато его живо интересовало то, что он видел вокруг себя. Особенно привлекал его внимание Сашка Луценко, в котором, как ни странно, он чувствовал что-то общее с собой. Ну хотя бы интерес к истории, точнее к средним векам. Конечно, у Сашки это был интерес особого рода. Он "западал" на фэнтези-боевики типа "Горца", герои которых, стилизованные под средневековых воинов, кромсали друг друга холодным оружием.
