Эту обиду он выместил уже на свадьбе, грубо приревновав Светку к незнакомому рослому парню, приятелю её подруги, с которым подвыпившая новобрачная расслабленно-страстно кружилась в танце, томно обвисая в его руках. Ему показалось, что в состоянии жены он распознал размягчённое, податливое вожделение, и немедленно вспыхнул ненавистью к её партнеру. Ему остро захотелось тут же сцепиться с соблазнителем, вмазать ему по морде. При этом сквозь хмель, круживший его голову, он все-таки сознавал, что гнев его наигран, что настоящего основания для скандала нет, что просто хочется выплеснуть злобу, не опасаясь за последствия: кто же бьёт жениха на его собственной свадьбе?.. Но он успел только толкнуть рослого, и их немедленно растащили. Зато уж своему языку Сашка дал волю, не поскупившись на тяжкие оскорбления по адресу несостоявшегося противника. Мимоходом он задел и новобрачную, в чем и был для него главный смысл скандала. Рослый побледнел, но сдержался и молча ушел.
И тогда с досады Сашка решил всем назло тоже уйти с собственной свадьбы, в ночь, с карманами, полными денег, которые гости надарили ему на молодое счастье. Его как раз неприятно беспокоили эти уплотнения в карманах, свербила мысль о том, что наутро мать наверняка потребует отдать ей все деньги "на сохранение", если только Светка ещё раньше не успеет их прибрать к рукам. Он, конечно, противостоять их натиску не сможет. Тем более, что во всей квартире нет у него ни одного надёжного потайного уголка. Он и жил-то здесь до последнего времени в проходной комнате, и только к свадьбе молодым выделили комнатушку, выгороженную из материнской спальни путем переноса стены с бывшей смежной кладовкой.
Сашка вышел из квартиры, стремглав спустился по лестнице и зашагал по тёмной улице на манящие огни киосков на перекрестке. Уже на ходу ему в голову пришла шальная идея: просадить всю наличность за ночь. Конечно, один он с этой задачей не справился бы: как-никак денег оказалось полтора "лимона". Но пригодились наскоро собранные приятели, с которыми вместе он отправился в ночной клуб, где к утру проблема была успешно решена. Домой его привезли вдрызг пьяного и "пустого". Сашка ждал бури, но усталые мать и Светка встретили его с облегчением: видимо, они опасались чего-то худшего.
Тучи сгустились над Сашкиной головой по другому случаю. Недели через две после свадьбы он отлучился со своего рабочего места в подсобке продовольственного магазина за сигаретами к ближайшему киоску, помахивая на ходу зажатым в руке орудием труда - большим мясницким ножом. На всём коротком пути до киоска на перекрестке Сашка с удовлетворением ловил удивлённые взгляды встречных и горделиво думал о том, что он с ножом похож на древнего воина с мечом, а ещё больше - на молодого, но уже опытного и солидного мясника. Эти мысли были тем приятнее, что в магазинчике Сашка работал всего лишь подсобным рабочим, и его только изредка привлекали к разделке туш, когда не хватало рук. На перекрёстке бдительный милиционер издалека заметил Сашку с обнажённым клинком и шальной улыбкой. Оруженосец был немедленно остановлен, лишен предмета гордости и препровожден в отделение. Его клятвенным уверениям в том, что нож - всего лишь орудие производства из магазинной подсобки, не вняли. Было заведено уголовное дело по статье 222, предусматривавшей наказание за ношение холодного оружия вплоть до лишения свободы на срок до двух лет.
В ожидании суда Сашка струхнул не на шутку. Именно в это время душевного смятения с ним произошло роковое несчастье. О нём каждому новому человеку в палате Сашка рассказывал одними и теми же словами:
- Получил я зарплату, выпил, как полагается, и собрался ехать к приятелю, чтобы отдать долг. Пришёл на трамвайную остановку. Пока стоял, захотелось покурить. Смотался к киоску за сигаретами, который на противоположной стороне остановки, за рельсами. Взял пачку и вижу, что подошёл нужный трамвай из двух вагонов и остановился сцепкой как раз напротив меня. Я и подумал: может, перелезть через сцепку, чтобы не обходить вагон и сократить путь? И мне словно кто в ухо шепнул: "Иди!" Я вскочил на сцепку и уже было хотел спрыгнуть с нее, а трамвай дернулся и покатил. Я полетел под колёса. Боли сначала не было, только почувствовал, что зацепило за штаны и потащило. Я молотил кулаком по вагону, чтобы он остановился, разбил руку до кости. Трамвай протащил меня полпути до следующей остановки. Одну ногу сразу отрезало, а вторую размозжило, её ампутировали потом. Когда трамвай остановился, я потерял сознание. Вышло так, что я опередил самого себя.
