Я подумала, как пойду покупать себе вино, как пробегу взглядом по различным крю божоле на полках, как «Моргон», «Кот де Врульи» и «Флери» поманят обещаниями рассказать свою историю и как, глядя на этикетки, я буду видеть разные цветы. Я подумала про дикую землянику, которую сегодня утром привезли с «Маунтин-Суит-Берри-Фарм», и как повара бережно выставляли лотки на бумажные полотенца так, чтобы они не касались друг друга, точно ягоды могут распасться на молекулы, и как их аромат вызывал эйфорию. Эти ягоды ничуть не походили на клубнику из магазина – скорее уж на мои набухшие соски, когда я кончила только от того, что Джейк их касался. Я думала о том, что никогда больше не буду покупать помидоры не в сезон.
– Могу я сегодня вечером вызвать вам такси, миссис Кирби?
– Такси? Боже ты мой, нет! Я поеду на автобусе, как делала это с тех пор, как научилась ходить.
– Но там темно!
Она от меня отмахнулась. Она была всем довольна, но я заметила, что веки у нее тяжелеют, а голова кренится набок.
– Как же я узнаю, что вы благополучно добрались домой?
Нотки в моем голосе выдали, как мне страшно, что я никогда больше ее не увижу. Что, если она перестанет приходить? Никакая аварийная сирена в ресторане не завоет. Сколько воскресений понадобится, чтобы мы заметили?
– Не волнуйся из-за старой миссис Кирби, Тесс. Доживешь до моих лет, узнаешь, что смерть становится потребностью, совсем как сон.
Я постучала в дверь кабинета Говарда в десять вечера, после того как всю смену следила за его перемещениями. Для меня Говард не играл особой роли в обслуживании гостей, но я подсознательно запомнила его привычки. А сегодня до меня дошло, что в семь вечера он всегда подходит к кофемашине, потом проводит два часа в зале, потом, если не случится ничего из ряда вон выходящего, около девяти поднимается к себе в офис и ресторан покидает около одиннадцати. Два часа в зале – непыльная работенка, по меркам персонала, а потом я вспомнила про дневные смены и как он всегда был на месте еще до нас, и рабочий день с девяти утра до одиннадцати вечера показался ужасающе тяжелым. А вот по нему такого и не скажешь.
– Входите, – откликнулся он.
Говард сидел, откинувшись на спинку кресла, сдвинув на лоб очки для чтения, перед стареньким настольным компьютером высилась кипа документов.
– Тесс! – Он сел прямее. – Какой сюрприз!
– Знаю, мне следовало записаться, извини. Я просто увидела, что ты еще тут…
– Моя дверь всегда открыта.
Я села напротив него. Не знаю точно, чего я хотела, но я понимала, что исчерпала собственные ресурсы. И фаза, в которой я вела столь счастливое существование, подходила к концу. Говард дал мне шанс надеть «полоски», теперь мне нужно было, чтобы он сказал мне, что будет дальше.
– Мне любопытно… какие есть шансы… в компании… – я запнулась. При закрытой двери я чувствовала себя странно уязвимой, а ведь смена еще не закончилась, все наши были тут. – Прости, я не спланировала, что буду говорить. – Я увидела у него на полке бутылку бурбона «Четыре розы». – Можно мне немного?
Он снял очки и, не вставая, потянулся за бутылкой. Его взгляд ни на секунду не отрывался от меня. На столе у него стояли разрозненные образцы барного стекла, кое-какие бокалы успели запылиться. Выбрав бокал для виски, он протер его концом собственного галстука в голубую клетку.
– У меня нет льда, – сказал он, подавая его мне. Себе он не налил.
– И не надо. – Я сделала большой глоток. – Ты сказал, я смогла бы стать полноценной официанткой-сомелье.
Он кивнул.
– Я хочу ею стать. Я правда подхожу для этой работы. Я уже лучше остальных бэков и даже большинства официантов.
– У тебя есть задатки. Вот почему ты первая в очереди. – Не зная, к чему я клоню, Говард увернулся от прямого ответа. Я сама не знала, к чему я клоню. – Тесс, в нашей компании все прозрачно. Ты видела график работы официантов, ты знаешь, как у нас все устроено. В настоящий момент окна нет.
– О’кей. – Я допила налитое. – Может, ты сумел бы найти его для меня? Или мог бы меня повысить.
Подняв брови, он снова открыл «Четыре розы». Налив щедрую порцию мне, он плеснул толику и себе.
– Я рассматриваю тебя как большое вложение. Мне бы хотелось видеть твой рост.
– И мне тоже. Честно, я не хочу уходить, даже если меня до смерти тошнит от этого места. Это мой дом. Но еще я знаю, что по-настоящему им управляешь не ты. Им заправляет Симона. А она никогда не позволит мне подняться до ее уровня.
– Не передавай это владельцу. – Мои слова его не оскорбили, скорее заинтересовали. – У вас с Симоной… Только не говори, что это из-за какого-то парня.
