— Район, куда вы собираетесь, стал теперь опасным, — причитал Казим. — В Багдаде повсюду опасно. Любой может вас убить. В Мансуре живут важные шишки. Все иностранцы и журналисты тоже там. Я раньше жил в другом месте, — вздыхал он. — Пока нас не выгнали, грозились убить. Потому что мы шииты. Так же поступают с суннитами, что живут в шиитских кварталах. В великом городе Багдаде теперь царит закон джунглей.
Теперь в патруле нам все время страшно. Особенно после того, как мы потеряли Филипса, Он всегда мне подпевал. Больше всего любил «Чудесную Благодать», а еще ему нравилась «Вперед, Христово воинство», в версии «Кристиана Марна». Он был родом из Миссури, все шутил, что переедет в Сан-Диего и будет играть в нашей группе. Говорил, что он хороший басист.
В приют мы больше не ходим. Никто. Чувствуем себя подсадными утками.
Каждый день узнаем, что подорвался еще кто-то из наших. Заминированные автомобили, самодельные взрывные устройства — с ними невозможно сражаться. По ночам мы совершаем рейды. Ненавижу это. Врываемся в жилые дома, иногда вышибая двери гранатами, а навстречу — люди в пижамах. Все кричат. Мы сгоняем мужчин в одну комнату. Сначала еще было не так противно, мы думали, что разыскиваем негодяев, которые взрывают нас. Тогда мы еще верили разведке. Но теперь я никому не верю. Мы разорили сотни домов, но так никого и ничего не нашли. Мужчинам заламывали руки, били, особенно если они пытались сопротивляться. Потом арестовывали всех мужчин и уходили, оставляя рыдающих женщин и детей, на коленях моливших нас отпустить их сыновей, мужей, братьев.
Однажды сержант Диксон перестарался. Но всем, похоже, было наплевать. Он ударил прикладом винтовки старика, который никак не хотел отпускать своего внука. Никогда не забуду, что увидел в глазах того деда. С момента нашего появления в доме. Ужас. И я посмотрел на нас со стороны, его глазами. Парни в военной форме, размахивая М-16, вламываются в его дом, издеваются над его семьей. И он не в силах никого защитить. От нас. Потом оказалось, что это вообще был не тот дом. Но в доме нашли оружие, а сержант Диксон был в дурном расположении духа. И мы арестовали мальчишку. Ему, наверное, еще не было четырнадцати. Нам, в общем-то, не положено было задерживать детей младше четырнадцати лет.
