Следующим пунктом был Неджеф. Мы провели там три дня, выполняя те же ритуалы, что и в Кербеле, — молитвы, поклонение усыпальницам. И в Кербеле, и в Неджефе в промежутках между посещениями мавзолеев и мечетей некоторые паломники успевали пройтись по магазинам — купить четки, молитвенные коврики. На улицах повсюду виднелись ларьки с едой и напитками. Судя по всему, и в Кербеле, и в Неджефе бурно развивался местный бизнес. Неудивительно, при таком количестве паломников. Мы с Диной и Садигом несколько раз заходили в ресторанчик, рекомендованный нашим переводчиком, Казимом. Еда оказалась очень вкусной.
Фоли на похороны не пошел. А мы, с капитаном и сержантом Диксоном, все же решились. Некоторые парни считали, это плохая мысль. Люди будут настроены враждебно, и вообще, мол, это ловушка. Но они ошиблись. Это были просто похороны. В большой комнате сидели одни мужчины. Но из глубины дома доносился женский плач, крики. Громче всех, должно быть, рыдала мать. Мы хотели привести с собой переводчика, но все оказались заняты.
Вскоре с женской половины вышла уже знакомая нам женщина-врач, стала переводить. С ее помощью капитан еще раз сказал родным малыша, насколько мы сожалеем о том, что произошло. Мы собрались уходить, врач вышла вместе с нами. Рядом с ней стояли двое мужчин: постарше, видимо ее муж, и парнишка лет восемнадцати-девятнадцати, как наш Фоли. И еще девчушка, все прятавшая лицо в подол матери, и мальчик, ровесник убитого.
Врач сказала, что ее зовут Сана, представила нас своему мужу, Али, который не так хорошо говорил по-английски. «У моего мужа ресторан в Мансуре. Называется „Халиль“. Это наш сын Али Ашгар. Это младший — Утман. Наша дочь Айша». Мы пожали руки, а потом Сана спросила: «А ваш друг не пришел? Тот солдат, что виновен в несчастье?»
Я думал, капитан что-нибудь скажет, но он смотрел на меня. «Он, к сожалению, не смог прийти», — пробормотал я.
Женщина печально вздохнула: «Жаль. Мальчик мертв. Его не вернешь. Но отец мальчика предложил вашему другу редкий дар. Хоронить того, в чьей смерти ты виновен. Не уверена, что смогла бы поступить так же на его месте. А вы? Ему следовало прийти и плакать о мальчике вместе с его семьей. Прийти, чтобы разделить горе. Ради себя самого. А теперь ему придется возвращаться домой с этой болью, нести пятно на душе до конца своих дней».
Мы смущенно переминались. На прощание капитан сказал: «Простите еще раз. Мы придем еще. Помочь семье мальчика оформить документы, чтобы получить все возможные компенсации».
Большая часть нашей группы не собиралась задерживаться в Багдаде. Мы планировали остановиться в Кадхимийа, пригороде Багдада, неподалеку от мавзолеев седьмого и девятого имамов. Садиг долго обдумывал последнюю часть нашего путешествия — мы договорились, что это самый удобный момент осуществить то, ради чего я сюда приехала, то, что касается Криса. Садиг решил воспользоваться помощью нашего переводчика, Казима, который жил в Кадхимийа, рядом с нашим отелем. Казим повез нас в Мансур, где я рассчитывала найти нужный адрес.
