Сладкая горечь слез полностью

Через два года мой дед совершил паломничество, зиарат, в Кербелу и Неджеф, в Ираке. Прямо перед войной. Я поехал с ним. И это изменило всю мою жизнь. Пребывание в местах, сами названия которых имели для меня мистический смысл. Долгие годы я отказывался признавать реальность боли и горя. Скорбь Кербелы помогла мне отыскать источники печали, которой я не смел отдаться. Я потерял мать. Я убил мать другого мальчика — в чудные, волшебные рассветные часы, — когда сам был еще ребенком. Словно распахнулись врата внутри меня.

Вернувшись в Ирак, я спросил деда, где можно найти Шарифа Мухаммада Чача, который к тому времени уже отошел от дел. Дед, как сейчас помню, пил чай. И как будто понял, почему я спрашиваю. Не поднимая глаз, не отрываясь от своей газеты, он бросил: «Перестань, Садиг. Отпусти прошлое». И отказался отвечать. Пришлось узнавать адрес у слуг.

И вот однажды утром я появился на пороге его дома — в очень скромном квартале в той части города, где прежде не было никаких причин бывать, — и постучал в двери.

Отворила мне Мэйси. Она стала меньше ростом, но, узнав меня, с радостным криком бросилась на шею. Тут же заговорила о матери.

— А ты знаешь, Садиг Баба, твоя мать никогда обо мне не забывала, с тех пор как уехала в Амреику? Помнила свою старую Мэйси. Присылала деньги, письма писала, каждый месяц, а мне читал их учитель, что живет тут дальше по улице. А вот я тебе покажу, вот фотографии, видишь? Вот это она, моя Дина Биби. А это ее муж. И ее дочь. Моя Дина Биби не забыла обо мне. А я? И я ее никогда не забывала. И тебя, Садиг Баба. Как ты поживаешь, Бета[130]? Как твоя дорогая мамочка?

— Все хорошо. В прошлом месяце звонил ей.

— Ой, как же я рада тебя видеть, Садиг Баба! Подожди-ка, я позову Шарифа Мухаммада. Он к соседям пошел. Сейчас сбегаю за ним, минуточку погоди.

Через пару минут появился Шариф Мухаммад Чача. Борода его совсем поседела, лицо избороздили глубокие морщины, задолго до того размеченные солнцем. Мы оба молчали. Он смотрел на меня, не отрываясь, словно пытался прочесть в моем лице что-то важное.

— Заходи, Садиг Баба, — произнес он. — Проходи, садись. Я ждал тебя. Все эти годы. Знал, что однажды ты придешь ко мне. Чтобы спросить про мальчика. Ты ведь за этим пришел, верно?

— Да, — выдохнул я. И заплакал. Не так, как в прошлый раз, когда Шариф Мухаммад Чача застал меня в машине, дрожащего от страха, напуганного тем, что натворил. Сейчас я плакал о себе. Все время, что Шариф Мухаммад Чача рассказывал мне историю Фазла, слезы тихо лились из моих глаз.

— Я заботился о мальчике, Садиг Баба, на расстоянии, как мог. Его зовут Фазл. Твой дедушка каждый месяц давал мне немного денег — если я просил, давал больше. Но никогда не задавал вопросов. Никогда не хотел знать подробностей. О том, как ребенок рыдал по матери. О том, как я нашел школу, где он мог бы жить. Он плохо учился. Учителя были жестоки к нему, поэтому я забрал его оттуда, перевел в другую школу. Но мир повсюду был жесток к бедному Фазлу. Мы так и не смогли выяснить, кто он такой, откуда родом он сам и его мать. Вероятно, откуда-то из деревни. Сначала он все лопотал про поля и огороды. Говорил о матери и все время горько плакал. Она, наверное, овдовела. Может, стала жертвой чудовищной несправедливости — обычное дело у нас — и вынуждена была бежать из места, бывшего ей домом. Кто знает? Меня он звал Дядей. Я делал что мог. Но этого было недостаточно. Когда мальчик подрос, он нашел работу. Потом другую. Я иногда помогал ему. Но он уж очень простодушен и глуповат. Я давал деньги, а их у него отбирали, раз за разом. Я хотел взять его к себе. Попросил разрешения у твоего деда. Но тот запретил.

— Где он сейчас? — спросил я.

— Нашел очередную работу. Слугой в большом доме. Я знаком с шофером в одном важном семействе, вроде семьи твоего деда, вот туда его и пристроили. Хозяева с твоим дедом дружны. Твой дед много раз видел Фазла, но не догадывался, кто он такой. Хочешь встретиться с ним, Садиг Баба?

— Да, — после короткого замешательства ответил я. — Хочу. Хочу встретиться и попросить прощения.

— Я устрою вам встречу, — пообещал Шариф Мухаммад Чача.

И я ушел в уверенности, что на следующий день познакомлюсь с этим парнем, Фазлом.

Но назавтра я застал Шарифа Мухаммада Чача в большом расстройстве.

— Он пропал, Садиг Баба. Не представляю, куда он делся. Месяц назад его уволили. Шофер сказал, что парень нашел другую работу, через тамошнюю кухарку. Но и на новом месте его не оказалось. Я потерял его. Надеюсь, он сам появится. Раньше он всегда обращался ко мне, когда возникала нужда. Придется подождать.

Мы ждали много месяцев. Но однажды Шариф Мухаммад Чача сам пришел ко мне.