— Меня не было рядом с ними. И часть меня всегда будет винить себя за это. Я не мог знать, я это понимаю. И я знаю, что поступил правильно. Ехать на вызовы, когда они поступают — вот что я делаю. И это моя работа. Я борюсь с пожарами и спасаю жизни. Но я не смог спасти свою жену и ребёнка. Меня не было рядом, когда они нуждались во мне больше всего.
— Как давно это произошло? — спрашивает Кенди, ее глаза блестят от непролитых слез.
— Чуть больше двух лет назад, — отвечаю я, поджав губы, чтобы они не дрожали. Черт. Ненавижу чувствовать себя таким беспомощным и уязвимым.
Кэнди останавливается и берет мои руки в свои. Я вижу сочувствие в ее глазах.
— Коул, я не представляю какую боль ты пережил, и не хочу притворяться. Время не лечит раны. Я знаю это по своему опыту. Поэтому, если тебе нужно больше времени, мы можем притормозить… — она запнулась и тень боли омрачила ее ярко-голубые глаза. — Я просто не хочу ворошить твои раны. Не сейчас. И никогда. Ты хороший человек и заслуживаешь покоя.
Опьяненный ее искренней заботой, я не смог сдержать улыбки, отгоняя от себя тени прошлого.
— Нет, всё не так. Ты не усугубляешь, Кэнди. Все в порядке. Я в порядке, обещаю. Нет смысла тормозить. Я хотел, чтобы ты знала о моём прошлом. У меня есть свой груз.
— Спасибо. Я ценю это. — Кэнди улыбается, опуская взгляд, а ее щеки вспыхивают румянцем. — Я думаю, что мы все делаем правильно.
Вечеринка продолжается, а между нами воцаряется комфортное молчания.
— И что будем делать теперь? С меня пока хватит сосисок.
Блять! Я сгибаюсь пополам от смеха, едва держа себя в руках от её неожиданной шутки.
— Просто хотела разрядить обстановку.
Я улыбаюсь, когда мне наконец удается взять себя в руки и вытираю выступившие слезы с глаз.
— Я и не осознавал, как мне это было нужно.
— Давай повеселимся ради благотворительности, — Я хватаю Кэнди за руку мы несёмся в стороны резервуара с водой под её заливистый смех.
— Ты видела лицо старика Догго? — Коул смеется, и в его прекрасных зеленых глазах снова появился блеск рождественского настроения после всех откровений.
— Боюсь, я никогда не смогу забыть! — Я хихикаю, кружась, пока мы прогуливаемся по площади. Мое настроение стремительно улучшается.
— У него не было шансов против нас. Серьезно, в другой жизни ты мог быть национальным героем Австралии! Ты удивительный.
Коул ерошит свои каштановые волосам и улыбается самым застенчивым и скромным образом, который можно только представить.
Я вздыхаю. Он не из тех, кто любит быть в центре внимания, хотя ему, безусловно, следовало бы.
— Итак, теперь, когда мы внесли свой вклад в благотворительность, — говорит Коул, — не хочешь увидеть нашу пожарную машину?
— Ты уверен? Я не хочу мешать или что-то в этом роде. Я знаю, что у тебя много работы. И безопасность граждан на первом месте.
— Всё отлично, — он уверенно кивает. — Кроме того, нет места лучше, чем крыша нашего грузовика.
— Из личного опыта? — Я вопросительно изгибаю бровь.
— Одно из преимуществ моей работы, — усмехается он. — И, к тому же, у нас есть особая традиция, а для меня традиции — святое.
— И что же это?
— Любой пожарный, встретивший горячую цыпочку в канун Рождества, получает право насладиться фейерверком с крыши. Это, можно сказать, негласное правило. -
— Правда? — Я смущаюсь и замедляю шаг, чтобы ещё раз рассмотреть его. Высокий, лицо обрамлено каштановыми кудрями, заботливые зелёные глаза особенно контрастно смотрятся с его отточенной челюстью, а его широким плечам и крепкому телосложению может позавидовать любой профессиональный футболист. Он — само совершенство.
Я выравниваюсь с ним и мы идём нога в ногу в комфортной тишине.
Я с радостью замечаю, что на рождественской вечеринке можно увидеть людей разных национальностей. Австралия — мультикультурная страна, место, где смешались разные национальности, и я ловлю себя на мысли, что чувствую себя, как дома.
Мэгпи-Крик — красивый, яркий и полный жизни город, но при этом он обладает всё окутывающим спокойствием, которое можно найти только в маленькой провинции. Молодежь непринужденно носится по окрестности и, кажется, обладают неиссякаемым запасом энергии, а матери баюкают своих малышей, удобно расположившись на пледах для пикника, болтая и смеясь люди наслаждаются вкусными закусками и охлажденным вином.
Мужчины снуют по площади с холодным пивом в руках, обмениваются шутками и обсуждают машины, а пожилые рассказывая о старых добрых временах, периодически комментируя погоду, они расположились на складных стульчиках, широкополые шляпы сдвинуты набок, а очки спокойно покоятся на покрасневших носах.
— Ущипни меня, — прошу я.
Коул недоумённо хмурится.
— Зачем мне это делать?
