— На самом деле у меня нет другого выбора. Мы не можем просто сдаться, лечь и умереть. У всех есть свои обязанности, и пока могу — я буду стараться делать все, что в моих силах. Я нужен другим. Это так просто и так сложно одновременно. — Я беру Кэнди за руку, огибая ручник.
— Чувствовать себя уязвимо — это нормально. Все мы люди. Но ты намного сильнее, чем думаешь, Кэнди. Уход за больными — сложная работа. Много стресса, постоянное перенапряжение и отсутствие личной жизни. Ты оставила свое прошлое, переехала сюда, где в тебе нуждались больше всего. Это многое говорит о тебе, как о человеке. И мне этого достаточно. — Свободной рукой я касаюсь особого места у неё на груди, там, где гулко бьётся её сердце.
В следующее мгновение губы Коула впиваются в мои, и он пододвигается через сиденье, чтобы быть ближе ко мне.
Сердце бешено колотится, я внезапно теряю способность ясно мыслить. Восхитительный аромат его одеколона окутывает меня, и мои руки находят его лицо и шею. Все в нем кажется таким пугающе естественным.
Его свободная рука ласкает мою налитую грудь, а пальцы водят круги вокруг моих сосков, вызывая поток возбуждения. Мои пальцы собственнически перебирают его волосы, отчаянный вдох вырывается из меня, когда я поддаюсь моменту и углубляю наш поцелуй.
Учитывая опыт нашего предыдущее веселья, я понимаю, что Коул решил рискнуть, ощущая его пальцы на обтянутой кружевом киске.
Я задыхаюсь, впиваясь в его губы, во мне разгорается огонь от его прикосновений.
Он прерывает наш поцелуй, чтобы встретиться со мной взглядом, а затем его пальцы скользят под трусики, массируя мой клитор.
Моя спина выгибается от удовольствия, и я постанываю. Насколько он красив, настолько же он хорош в доставлении удовольствия. Пока его пальцы ласкают мой клитор, я, затаив дыхание, опускаю сиденье, намекая присоединиться.
Он прижимается ко мне всем телом, и я задыхаюсь, окутанная ароматом его кожи. Изнывая от потребности, я хватаюсь за его форму.
— Коул! — его имя вырывается как молитва, когда я раздвигаю ноги шире, предоставляя ему доступ.
А затем его пальцы проникают в меня. Я чуть не прикусываю свой язык в попытке заглушить глубокий стон, наполняющий салон машины.
Дыхание Коула горячее, он глубоко дышит, его умелые пальцы мучают меня сладкой пыткой, он играет со мной, как дьявол на скрипке.
— Тебе приятно? — Он покусывает мое ухо, а его голос хриплый от желания.
Мне приятно. Мне пиздец как приятно. И, может, это безумие, гормоны или чары его обаяния, но я хочу большего. Мне нужно больше. Я хочу его красивый и желаемый член внутри себя. Хочу чувствовать его крепкое тело на себе, когда мы делимся чем-то грязным или секретным, пока мир вращаться вокруг нас, совершенно не замечая этого.
— Да, — шепчу я, крепко зажмуриваясь от магии, которую он обрушивает на меня.
Я молча опускаюсь, удовлетворённо касаясь твердой выпуклости в его брюках. Через несколько секунд я расстегиваю ширинку, освобождая его член, кончики моих пальцев скользят по его гладкой, восхитительной коже.
— Коул, — выдыхаю я, смотря в его прекрасные голубые глаза. — Трахни меня,
Не колеблясь ни секунды, мой пожарный оттягивает мокрое кружево моего нижнего белья в сторону, отдаваясь моменту, слишком возбужденный, чтобы проявлять осторожность или раздумывать. Его член скользит внутрь, он глубоко стонет, на его прекрасном лице почти страдальческое выражение.
Я задыхаюсь. Мне так приятно чувствовать его внутри себя, наполняющего и растягивающего меня, что больше ничего не имеет значения. Полностью одетые, мы трахаемся в большой машине, как подростки на заднем сидении.
Горячий и тяжелый, каждый толчок подталкивает меня все ближе и ближе к экстазу. Мой клитор пульсирует, и бунтарь внутри меня упивается ощущениями, которые атакуют мою плоть. Каждое чувство усиливалось страхом, что нас могут обнаружить в любой момент. Нас могут увидеть.
Лоб ко лбу, наши глаза прикованы друг к другу, его бедра двигаются в идеальном ритме. Он так напряжен, но всё ещё контролирует ситуацию. Он двигается быстро и резко, но в его движениях нет сумбурности или небрежности. Он как зверь, отдаётся инстинктам и трахает меня до потери сознания.
Мне требуется вся моя сила воли, когда я смотрю ему в глаза, чтобы не выкрикивать его имя во всю глотку, но я не знаю, сколько ещё продержусь.
— Боже, Кэнди, — рычит Коул, его глаза обнажают мою душу, он вбивается в меня, доводя себя до разрядки. — Я сейчас кончу.
С дьявольской ухмылкой я затыкаю его, ловя губы в жадном поцелуе; давая ему молчаливое разрешение наполнить меня своей спермой. Я двигаю бедрами изо всех сил, потирая свой клитор, доводя до пика, чтобы мы вместе смогли кончить.
— Блядь, — шипит Коул, когда резкие шлепки о кожу прекращаются, а его тело напрягается. Он вбивается в меня, один глубокий толчком за другим, а затем, содрогаясь, наполняет меня своей спермой, как пончик густыми, вкусными сливками.
