– Нет. Я даже не думал об этом. Она покончила жизнь самоубийством, я сказал тебе правду. Она по нему очень горевала.
На это раз от боли прошлого сердце не заныло. Гайя осталась в прошлом. Джулия – мое настоящее и будущее. Она показала мне, что значит полюбить женщину так же сильно, как я любил своих детей.
Лука вернул пушку в кобуру.
– От своих людей я жду правды.
– Я не хотел, чтобы кто-то узнал о том, что Гайя мне изменяла.
Мне невыносимо было признаваться в этом, но Луке следует знать. Я поклялся Джулии, что вернусь к ней, и потому должен приложить максимум усилий, чтобы сдержать клятву.
– Понимаю, – просто сказал Лука. – Я прослежу за тем, чтобы Феликс держал свой поганый рот на замке, если ты не хочешь огласки правды.
Правды о Даниэле и Симоне, о том, какая кровь течёт в их жилах, о том, почему они не похожи на меня.
– Даниэле и Симона мои дети, и точка. Я не хочу, чтобы когда-нибудь они узнали правду.
– Как скажешь. – Лука взял телефон.
– Я сам разберусь с этим.
Лука кисло улыбнулся.
– Твоей жене может не понравиться, если ты убьешь ее отца, и Феликс может сделать ставку на это. Однако Феликс знает, что я без колебаний покончу с его никчемной жизнью.
Я опустил голову. Лука и раньше убивал членов Семьи, так что на пощаду Феликсу нечего рассчитывать.
Лука приложил телефон к уху.
– Эээ, Феликс, я слышал, тебе удалось раздобыть кое-какую интересную информацию. Ты уже кому-нибудь рассказал? – Лука подождал его ответа. – Вот пусть это так и остается в тайне. Ясно? Думаю, чтобы до тебя как следует дошло, нам лучше встретиться лично. – Пауза. – Нет, завтра в четыре я жду тебя в Нью-Йорке. Не заставляй меня ждать. – И он отключился.
Я благодарно кивнул.
– А теперь тебе пора к жене.
Я развернулся и направился к двери, но прежде чем успел ее открыть, Лука снова подал голос.
– Кассио, это твоя последняя ошибка. Ещё раз солжешь мне, тогда даже трое детей тебя не спасут.
– Я понял, – кивнул я и вышел из номера.
В коридоре маячил Фаро и, заметив меня, от облегчения едва не осел на пол.
– Думал, что больше тебя не увижу.
– Лука понимает, что от живого меня больше проку, чем от мертвого.
Фаро качнул головой.
– Как скажешь. – Он присмотрелся ко мне. – Хочешь об этом поговорить?
Я поморщился.
– Только разговоров мне ещё не хватало.
Едва я переступил порог дома, как Джулия бросилась ко мне и так тесно прижалась, что я забеспокоился, не ударилась ли она животом. Глаза у неё покраснели и опухли. Вслед за ней в прихожую вышел Даниэле. В свои двенадцать он уже почти догнал Джулию в росте. А в моей памяти ещё свежи были воспоминая о том, как он держался за мою штанину.
– Ты почему до сих пор не в постели? Тебе завтра в школу.
– Мама вернулась домой в слезах, поэтому я понял, что что-то стряслось. Она мне не хочет рассказывать, что происходит, – у него уже начал ломаться голос. Я вырастил его, много лет подозревая что он не от меня, а теперь знал точно. Это ничего не меняло. И я, и Джулия любила Даниэле и Симону как своих собственных детей.
– Мы побеседовали с Лукой.
Даниэле подошёл ближе, испуганно глядя на меня.
– Пап, у тебя неприятности?
То, как он называл меня, до сих пор наполняло мое сердце гордостью. И это тоже никогда не изменится.
Джулия отступила, чтобы не мешать нам.
Я положил ладони на затылок Даниэле и притянул сына к своей груди.
– Мы все прояснили. Обычное недоразумение.
Даниэле порывисто меня обнял. Сейчас он уже не тот маленький мальчик, и таких проявлений нежности становится все меньше.
– А теперь марш в постель.
Оторвавшись от меня, Даниэле поскакал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Я приобнял Джулию за талию.
– Ничего не изменилось, – уверенно заявила она.
– Ничего не изменилось, – согласился я. – Даниэле хороший мальчик, мой мальчик, и он будет отличным младшим боссом.
Джулия заулыбалась.
– Я знаю. Как и его отец. – Она переплела наши пальцы. – Пойдем в постель. – Она сказала это таким тоном, что мне сразу стало понятно, что она не только спать собралась, а в конце сегодняшнего дня лучшего успокоительного, чем занятия любовью с женой и представить невозможно.
После, дождавшись, пока Джулия заснёт, я отправился в сигарную комнату. Лулу засеменила вслед за мной. Чаще всего она спала в обнимку с Даниэле или с Симоной, но сейчас, похоже, ее разбудили мои шаги. Плеснув себе виски, я устроился в просторном кресле и сделал глоток. В комнате было темно, только лунный свет проникал через окна и поблескивали угли, догорая в камине.
Лулу уставилась снизу вверх на меня.
Я похлопал по бедру, и она без труда забралась ко мне на колени и свернулась клубочком. За эти годы нам с ней удалось прийти к взаимному согласию. Она все так же отдавала предпочтение обществу Джулии, Симоны и Даниэле, но когда у меня выдавались бессонные ночи, всегда составляла мне компанию в гостиной.
Я вздохнул и погладил ее по пушистой шёрстке. Все тайное всегда становится явным. Сегодняшний день доказал это в очередной раз.
