Я должен был предвидеть, что отец, узнав об Андреа, сделает ДНК-тест на отцовство. Он не из тех, кто пускал на самотёк вопросы, которые не давали покоя.
Меня злило его пренебрежение к моим желаниям, и в ещё большую ярость приводило то, что он так сильно хотел растрезвонить эту новость, что сообщил ее такому типу, как Феликс. И все из-за того, что оба хотели видеть своего новорождённого внука младшим боссом. Этого оказалось достаточно, чтобы сделать союзниками мужчин, которые едва могли выносить друг друга.
Я даже думать не хотел о том, что было бы с Симоной и Даниэле, если бы всплыли обстоятельства их рождения. В наших кругах вряд ли к такому отнесутся спокойно. Плод измены и инцеста. Как бы жестоко я не пресекал людские сплетни, сомневаюсь, что смог бы однажды заставить своих людей признать Даниэле боссом.
Не знаю, хочу ли смотреть в глаза отцу после этого. Он поставил под удар будущее Даниэле и Симоны. Разве мог я простить ему такое? Видимо, Лука позвонил ему сегодня, и отец пытался дозвониться до меня, но я перевёл телефон на беззвучный режим. Мне не хотелось разговаривать с отцом.
Как будто в ответ на мои мысли, замигал телефон, но на экране светилось имя Мии. Одно то, что она не спит в такое время – плохой знак. Я поднял трубку и ответил.
– Ты должен приехать в больницу. Папа умирает. Сегодняшнюю ночь он не переживёт.
Я молчал, пытаясь справиться с чем-то средним между потрясением и злостью.
– Кассио?
– Скоро буду. – Я нажал отбой. Лулу спрыгнула с моих колен, и я взбежал по лестнице, чтобы разбудить Джулию.
– Я с тобой, – немедленно подскочила Джулия.
Детей мы решили не будить. Мне не хотелось, чтобы они видели, как умирает их дед. Тем более, если оставался риск, что он проболтается в последние минуты жизни. Элия присмотрит за домом, пока нас не будет.
Всю дорогу до больницы Джулия бросала на меня обеспокоенные взгляды.
– Ты в порядке?
– Нет.
– Ты ведь любишь своего отца?
Я помрачнел. Прямо сейчас в отношении него преобладающей эмоцией была злость, но я все равно его любил.
– Он был мне хорошим отцом, лучше, чем большинство мужчин нашего круга. Он совершал ошибки, но и я не без греха.
– Тогда не позволяй своей злости испортить момент прощания. То, что он натворил, конечно, не хорошо. Но он давно болеет. Болезнь могла повлиять на его здравомыслие.
– Он уже много лет мечтал обнародовать этот факт.
– Знаю. Но все же, постарайся сегодня не ссориться с ним. Дай ему спокойно уйти в мир иной. Не только ради него, но и ради себя.
Я вздохнул. Джулия – всепрощающая душа. В отличие от неё я – мстительное чудовище. Но все равно кивнул.
В коридоре нас встретили Илария с матерью. Они стояли в обнимку и плакали. Завидев нас, мать бросилась ко мне и крепко прижала к себе. Я похлопал ее по спине.
– Что случилось?
Мать не ответила. Только трясла головой и продолжала рыдать. Я вопросительно посмотрел на Иларию.
– Сегодня отец потребовал ответить на звонки Луки и Феликса. Ты же знаешь, каким он бывает настойчивым. Не может уйти на покой, даже если передал дела тебе. Разговоры его расстроили, и у него случился сердечный приступ. Он слабеет.
Я кивнул.
– Сейчас у него Мия?
– Да. Он хотел поговорить с каждым из нас с глазу на глаз.
Открылась дверь, и в коридор вышла зареванная Мия. Заметив меня, она облегченно выдохнула.
– Ты здесь. Отец переживал, что ты не приедешь.
– Я приехал.
Джулия сжала мою руку. Заходя в больничную палату, я пытался не злиться на отца. Но когда увидел его в кровати – такого сломленного, словно тень того человека, которого я знал всю свою жизнь – весь мой гнев улетучился. Джулия была права. Сегодня не до упреков. Настало время попрощаться. И этому тоже научила меня Джулия: позволять себе проявить доброту при удобном случае, что случалось со мной нечасто.
Отец следил за тем, как я подхожу к нему. Вид у него был испуганный. Я никогда не видел его таким. Он всегда был храбрым и одним из самых сильных мужчин среди тех, кого я знал. Сейчас он выглядел так, будто одно мое слово может окончательно его добить.
– Отец, – выдохнул я.
Я положил ладонь на его исхудалую руку, лежащую поверх одеяла. Его лицо смягчилось, и он медленно повернул свою руку, чтобы сжать мои пальцы.
– Кассио, – послышался надтреснутый шёпот. Я нагнулся к нему, чтобы лучше расслышать. – Я только… только хотел сделать так, как считал лучше для вас.
– Я знаю.
Он совершил ошибку, но в моем прошлом тоже много решений, за которые мне стыдно.
– Ты простишь меня?
Прощение – не мой конёк. Я сомневался, что смогу подарить его отцу так скоро после случившегося. Но у него осталось не так много времени.
– Да, прощу, – отозвался я и не соврал. В итоге я прощу. Не сегодня, возможно, пройдут месяцы или даже годы.
Отец закрыл глаза, и одинокая слеза скользнула по его щеке. Я никогда в жизни не видел, чтобы он плакал. Склонившись над ним, я осторожно обнял его. Он снова сжал мою руку, на этот раз совсем слабо.
– Ты можешь позвать…
Я кивнул и попросил зайти сестру и мать. В кругу своей семьи через два часа отец умер. Джулия была права. Примирение с отцом освободило не только его, но и меня.
