На следующий после них день Элия привёз в больницу Симону с Даниэле. Они дружно уставились на спящего в кроватке Габриэля так, словно увидели инопланетянина.
Я сдержала улыбку. Кассио подошёл к ним и обнял за плечи. После ночи, проведённой в больнице, он выглядел помятым, щетина отросла сильнее, чем он обычно предпочитал носить, но глаза у него гордо сияли.
– Теперь у вас появился младший братик. Он будет брать с вас пример, поэтому вам придётся прекратить свои постоянные ссоры, чтобы не расстраивать малыша.
Даниэле с сомнением посмотрел на отца, пропуская его слова мимо ушей.
– Ты сказала, что он милый, а он весь какой-то сморщенный, и кожа у него на голове шелушится. – Симона сморщила носик.
Кассио вздохнул. Я засмеялась, осторожно вылезла из постели и побрела к ним, преодолевая боль внизу живота.
– Он новорожденный. Они все так выглядят. Мне кажется, он невозможно милый.
– А я тоже была милой? – поинтересовалась Симона.
– Да. – Мы с Кассио выпалили это слово одновременно.
Даниэле нахмурился. Я обняла его одной рукой и прошептала:
– Я тебя люблю.
Он заулыбался, очевидно, выкинув из головы все беспокоящие его мрачные мысли.
– Хорошо, что ты подарила мне брата, а не сестру, как хотела Симона.
– За это скажи спасибо своему отцу.
Почувствовав на себе вопросительные взгляды Симоны и Даниэле, Кассио посмотрел на меня и прищурился. Я, ухмыляясь, подошла к мужу.
– Может, пришло время рассказать о птичках и пчелках?
– Я говорил с Даниэле, а Симоне лет до шестнадцати-семнадцати не надо ничего знать.
Я закатила глаза.
– Мы обручились, когда мне было семнадцать.
– Не напоминай мне. – Он поцеловал меня в губы, отчего наши дети скорчили гримасы отвращения.
– Все получилось как нельзя лучше.
– Да, получилось, – согласился он, с нежностью глядя на нашего новорождённого сына.
После обеда приехали мама с папой и Кристианом. Я не виделась с родителями с похорон Мансуэто, но тогда мы лишь поздоровались. После той ссоры мы больше не разговаривали. Я думала, что они затаили на меня обиду из-за того, что я попросила вмешаться Луку. Именно поэтому удивилась, когда увидела их на пороге больничной палаты.
Кассио отошёл к окну и не стал здороваться с моими родителями, но пожал руку Кристиану, чем вызвал у меня улыбку. Брат повернулся ко мне и неловко обнял, чтобы не придавить спящего у меня на руках Габриэля.
– Поздравляю. Коринна передаёт тебе свои поздравления. Она тоже хотела приехать, но неважно себя чувствует.
Его жена была беременна уже третьим.
– Спасибо, – прошептала я.
– Мама с папой больше не доставят тебе проблем. С папой я поговорил и донёс до него, что если он не хочет потерять нас с тобой, ему нужно, наконец, успокоиться.
Я с благодарностью посмотрела на брата. Кристиан на секунду сжал мое плечо и отошёл, пропуская вперёд маму с папой.
Со слезами на глазах мама подошла ко мне.
– Ах, Джулия!
Она так искренне радовалась, что я позабыла о своей обиде. Начинался новый этап моей жизни, и я не хотела брать в него старый груз прошлого. Мама осторожно обняла меня, стараясь не задеть Габриэля. Погладила его щечку и потрогала крошечные пальчики на руке.
– Господи, я и забыла, какие они бывают маленькие.
Отец топтался в паре шагов позади неё, чувствуя себя не в своей тарелке, но в его взгляде тоже читалось волнение. Я улыбнулась ему, и он шагнул ближе.
– Поздравляю!
– Не хочешь меня обнять?
На его лице отразилось облегчение, и он обнял меня так же нежно, как и мама.
Что делать с Габриэлем, он понятия не имел, поэтому просто легонько погладил его по головке и снова отошёл.
Взглядом Кассио можно было бы заморозить сам ад.
– Надеюсь, к предупреждению Луки ты прислушаешься.
– Кассио, – мягко позвала я его. – Мои родители больше никогда не станут напоминать об этом. Верно?
Я вопросительно посмотрела на них. Если они меня любят, если хотят общаться со мной и со своим внуком, они забудут о том, что сказал им Мансуэто.
Отец тяжело вздохнул и кивнул.
– Если ты правда этого хочешь, мы будем молчать об этом секрете до гробовой доски.
– Спасибо.
Мы уладили этот вопрос и больше к нему не возвращались. Когда позже к нам присоединились Симона и Даниэле, мои родители обнимались и общались с ними как с родными.
Это показало мне, как сильно они боятся меня потерять… и навлечь на себя гнев Луки. Однако я предпочитала видеть только позитив и не думать о негативе. Ведь для счастья у меня было так много всего!
Любящий муж, вполне прилично выдрессированная собака и трое чудесных детей.
В прошлом я приезжал в наше бунгало на побережье, чтобы отдохнуть, обрести душевное равновесие и напомнить себе, как прекрасна все же жизнь. Я поднимался с рассветом, выходил на террасу, любовался, как волны набегают на белоснежный песок, и в одиночестве слушал успокаивающий плеск воды.
