Последняя дверь слева была приоткрыта. Я так и знал. Толкнул ее и благодаря свету, проникающему из коридора, на двуспальной кровати увидел фигурку Даниэле. Он свернулся калачиком и лежал, укрытый своим одеялком. Я вздохнул поглубже, снедаемый чувством вины, от которого внутри всё сжималось. Лучше злиться на Гайю – эта эмоция была понятней.
Я чувствовал, что на меня смотрит Джулия, что у неё на языке крутится множество вопросов. В тишине комнаты меня бесили даже ее невысказанные слова. Она сделала несколько робких шажков в сторону Даниэле. Резко выбросив руку вперёд, я вцепился в ее плечо, не рассчитав силы и сжав сильнее, чем собирался. Джулия вздрогнула и посмотрела на меня с болью, явно никак не связанной с моей чересчур жесткой хваткой. Опустив руку, я подошёл к кровати. Замер, вглядываясь в заплаканное лицо сына. Сейчас ему всего два годика, через месяц исполняется три, в этом возрасте слезы – обычное явление. Однако пройдёт немного времени, и все изменится.
Наклонившись и стараясь не разбудить, я осторожно взял его на руки. Он выворачивался и закатывал истерику всякий раз, когда я пытался поднять его. Но сейчас не проснулся. Завернув в одеяло, я прижал к себе его тельце, и маленькая белокурая головка упала мне на грудь.
Я вышел из спальни и понёс Даниэле обратно в его комнату. Джулия молча шла за мной. Уложив в кроватку, укрыл его одеялом и осторожно погладил по голове. Джулия с порога наблюдала за мной. Чувствуя на себе ее взгляд, я выпрямился и направился на выход. Она отошла назад, давая мне возможность закрыть дверь.
Она с состраданием посмотрела на меня.
– Он всегда приходит по ночам в твою спальню?
– Она не моя, – нехотя признался я. – Это комнаты Гайи. Я сплю в главной спальне.
– Ох. – На ее лице отразилось явное замешательство. – Так вы не спали вместе с покойной женой?
Пытаясь сдержать злость и, что ещё противнее – невыносимое чувство утраты – я покрепче стиснул зубы.
– Нет, – коротко бросил я и отправился в комнату Симоны.
Джулия поспешила за мной. Она не могла оставить эту тему. Ей обязательно надо всюду сунуть свой нос.
– Это ты не хотел спать с ней в одной комнате?
Я свирепо уставился на неё.
– Нет. Гайя так захотела. А теперь хватит лезть ко мне со своими вопросами, – резко оборвал я ее угрожающим тоном, который предназначался для тех солдат, которыми был недоволен. Но он точно не для собственной жены.
Я отвернулся, чтобы не видеть обиды на лице Джулии. С силой вцепившись в ручку, я открыл дверь в спальню дочери. Больше не оглядываясь на Джулию, подошёл к колыбели, где крепко спала Симона. Какая-то часть тьмы, теснившейся в груди, рассеялась, но только часть. Мне даже трудно вспомнить то время, когда в моих мыслях не властвовала тьма. Я погладил большим пальцем пухлую щечку дочери, наклонился и поцеловал ее в лобик. И только когда собрался выходить из комнаты, Джулия подала голос.
– А что с радионяней?
Я запнулся. А ведь она права. Сегодня впервые за это время ни Сибил, ни кто-то из прислуги не остались на ночь. Они всегда включали ночью радионяню. Если я просыпался от плача Симоны, то укачивал ее сам. Вернувшись к кроватке, я прихватил с комода радионяню, затем вышел в коридор и прикрыл дверь.
– Как ты догадалась?
Джулия пожала плечами.
– Я про эти штуки читала, а когда увидела ее здесь, подумала, что она пригодится. – Она закусила губу. – Ты что, никогда раньше ею не пользовался?
Я посмотрел на маленькую рацию.
– Нет. Гайя или Сибилла забирали ее на ночь… – Поколебавшись, я протянул радионяню Джулии. Она слегка нахмурилась, но взяла ее у меня из рук.
– Она должна улавливать малейшие шорохи, но пока Симона не плачет, вставать не надо.
Джулия кивнула, но не произнесла ни слова, хотя я видел, что у неё есть что сказать. Меня ее молчание порадовало. Я махнул рукой вглубь коридора.
– Пойдем-ка спать. Мне рано вставать. А Симона наверняка сегодня не один раз нас разбудит.
Провожая Джулию в хозяйскую спальню, я задавался вопросом, на сколько ее хватит, прежде чем она захочет съехать в одну из гостевых.
Включив свет, жестом пригласил Джулию внутрь. Она проскользнула мимо меня в просторную комнату и с интересом огляделась вокруг. Возле двери в гардеробную стояли три ее чемодана.
– Я сказал Сибил, то ты, вероятно, сама захочешь распаковать свою одежду.
– Да, спасибо. Так я буду знать, где что лежит, – рассеянно сказала она, подходя к окну и выглядывая на улицу.
В такой темноте можно было разглядеть только очертания деревьев в саду. Джулия казалась такой хрупкой, что мне пришлось подавить желание подойти и обнять ее за плечи. Прошедшей ночью ей пришлось смириться с моей близостью, но я не стану снова принуждать ее спать со мной.
Я прокашлялся, заставив Джулию обернуться. Она посмотрела на двуспальную кровать темного дерева. На ее лице промелькнула тревога.
– Приму душ, – рявкнул я и скрылся в ванной.
