– Ты посиди здесь пока, поиграй ещё, – велел я и направился к лестнице, по пути доставая пистолет. Стараясь не шуметь, осторожно поднялся на второй этаж и остановился у дверей спальни Гайи. Изнутри раздалось чьё-то кряхтение, а затем женский стон. На звуки пыток это совсем не похоже.
Я толкнул дверь. Она с грохотом ударилась о стену.
Открывшееся передо мной зрелище заставило кровь забурлить в венах. Гайя, моя глубоко беременная жена, скакала на своём единокровном брате, и оба были голые.
Моя жена трахалась с собственным братом! Какое-то время никто из нас не двигался.
Гайя вскрикнула и прикрыла грудь ладонями, как будто у меня было меньше прав видеть ее сиськи, чем у ее гребаного братца. По тому, как они переглянулись, я понял, что это длится уже давно. Возможно, даже дольше, чем мы женаты.
Я почувствовал, как разливается на языке горечь предательства, а вслед за ней непреодолимая жажда мести. Я захлопнул дверь. Андреа оттолкнул от себя Гайю и бросился к тумбочке, на которой лежал его пистолет. Я нажал на курок. Пуля прошила его ладонь, кровь брызнула во все стороны.
Андреа взревел от боли.
– Нееет! – завизжала Гайя, неловко поднялась на ноги и бросилась к оружию. Я оказался рядом с ней в два прыжка и обернул руки вокруг ее груди над животом.
– Нееет! – Она визжала и вырывалась из моей хватки. Я зажал ее рот ладонью и потащил в ванную комнату.
– Прекрати орать, – прорычал я. – Даниэле может услышать.
Она не прекращала. Ее не заботило то, что наш маленький сын это услышит. Затолкав Гайю в ванную комнату, я запер дверь и снова повернулся к Андреа. Тот уже начал оправляться от болевого шока. Гайя забарабанила в дверь. Андреа снова потянулся за пушкой. Я выстрелил, попав в другую ладонь, чувствуя странное удовлетворение от его истошного вопля. Захрипев, он завалился на спину, выставив перед собой искалеченные руки.
– Не трогай Андреа! Кассио, не смей! Или, клянусь, я убью ребёнка в моем чреве!
Уставившись на дверь, я замер, не в силах поверить в то, что сказала Гайя. Прошагал в гардеробную, нашёл скотч и наручники и вернулся в спальню. В таком состоянии Андреа не представлял для меня угрозы.
Я открыл дверь, и Гайя практически упала на меня. Заметив предметы у меня в руках, она отшатнулась, схватила мою опасную бритву и прижала к своему животу.
– Не трогай его, или я вырежу Симону из своего живота!
– Ты убьешь нашу дочь из-за какого-то мужика?
– Ни хрена ты не знаешь! – гаркнула она. – Я любила его всю свою жизнь. Он для меня всё!
– Гайя, положи бритву, и мы поговорим.
– Ты не выпустишь его живым, да? Я тебя знаю. Либо он, либо ты.
– И ты хочешь, чтобы умер я?
– Да. – Она сказала это не колеблясь. – Я так давно жажду твоей смерти. Только об этом и мечтаю.
Резко дёрнувшись вперёд, я схватил ее за запястье прежде, чем она что-нибудь сделала с собой или ребёнком. Несмотря на сопротивление, мне удалось связать ей руки и ноги и осторожно уложить на сваленные на пол полотенца. Я заклеил ей рот скотчем, чтобы Даниэле не испугался ее визгов.
– Я не могу позволить тебе убить нашего ребёнка.
В ее глазах плескалась безумие, когда я поднимался и выходил из ванной. Я прикрыл дверь с тихим щелчком. Андреа уже поднялся на ноги и брёл к двери, но я успел преградить ему дорогу. Приковав наручниками к батарее, я ему заклеил рот. Позже с ним побеседуем.
Поглубже вздохнув, проверил, не испачкал ли кровью одежду, затем переодел рубашку и направился к лестнице. Пока спускался вниз, набрал сообщение Фаро, чтобы привёз врача для Гайи. Его вопросы я оставил без ответа.
Даниэле настороженно застыл в центре гостиной, по-прежнему сжимая планшет в руках. На его личике читалась растерянность. Я улыбнулся ему, несмотря на тьму, клубящуюся внутри.
– Ты был прав. Мама и дядя Андреа играли.
– Кто-то кличал.
Мне удалось весело фыркнуть, хотя горло сжалось.
– Ага, они играли в догонялки, и мама испугалась.
Я подошёл и погладил его по головке.
– Пойдем, отнесу тебя в кроватку. Если хочешь, можешь ещё немного поиграть.
Даниэле кивнул. Я взял его на руки и понёс наверх, прижимая к груди тёплое тельце. Его тепло взывало к лучшей стороне меня, той, что Андреа сегодня не сможет увидеть. Уложив Даниэле, я вышел, закрыл дверь и вернулся в спальню Гайи.
Прежде чем разбираться с Андреа, я решил ещё раз проверить Гайю. Она лежала там же, где я ее оставил. Взглядом жена умоляла меня пощадить Андреа – мужика, который за моей спиной трахал ее столько лет.
Не в силах смотреть ей в глаза, я отвернулся и направился к Андреа. Отстегнув наручники, схватил его за запястье и потащил за собой, наслаждаясь его приглушённым мычанием. Он отчаянно сопротивлялся. Я тащил его вниз по лестнице, когда в прихожей появился Фаро, а следом за ним – наш док, из тех, кому можно доверять.
Увидев окровавленного Андреа, Фаро округлил глаза, а затем метнул взгляд на меня. Лицо дока оставалось бесстрастным – он знал правила. Все, что увидит в стенах этого дома, навсегда останется здесь.
