Изначально я собирался купить ей элегантные креолы – украшения, которые я выбрал бы на свой вкус, но которые не понравились бы Джулии. Три дня назад я передумал и начал искать в интернете серьги с подсолнухами. В основном попадалось ужасное ядовито-желтое уродство. А потом случайно наткнулся на одном ювелирном сайте на то, что искал для Джулии. Маленькие золотые подсолнухи. Элегантные, но в то же время необычные. Как сама Джулия.
– Они такие красивые! – выдохнула она. – Я думала, ты терпеть не можешь, когда я надеваю подсолнухи.
– Тебе они нравятся.
– О, Кассио. – Она вытащила сережки из коробочки и вдела в уши. – Ну как?
– Прекрасно.
Я не мог больше ждать. Подхватил Джулию на руки. Она захихикала.
– Куда?
– В кровать.
– Не на бильярдный стол?
– Нет. – Сегодня ночью я хотел, чтобы мы занялись с ней любовью, а не трахались, как парочка похотливых тинейджеров, пусть один из нас как раз и был самым что ни на есть похотливым тинейджером. Уложив ее на кровать, я понял, что кое-что из этого впервые и для меня.
Я не торопился, был нежен, менее настойчив, чем привык, и после первоначального замешательства Джулия отзеркалила мой неспешный ритм. Когда все закончилось, она прижалась ко мне.
– Это было по-другому…
Я услышал в ее голосе вопрос, но не знал, как ответить. Я кивнул. В нашу первую брачную ночь я был осторожен потому, что Джулия в этом нуждалась. Сегодня же мне самому это было необходимо – чтобы понять, что происходит, чтобы подтвердить то, о чем я никогда прежде не задумывался.
– Скажи, ты раньше испытывал подобное с какой-нибудь женщиной? – В голосе Джулии звучало любопытство, но мне показалось, что за ним я что-то услышал… возможно, ревность.
Мне и врать ей не нужно было.
– Нет. С Гайей – нет, а до неё у меня были только короткие романы.
– А после?
– После никого не было.
Джулия с удивлением уставилась на меня.
– Серьезно? После смерти Гайи ты ни с кем не спал?
– Нет. Не до того было. – Я колебался, размышляя, стоит ли ей рассказывать о том единственном разе. – Но сразу после того, как застукал Гайю с Андреа, я переспал с женщиной, которую встретил в баре. Я был пьян. Это был трах в отместку. Хотел доказать самому себе, что меня хотят другие бабы, даже если не хочет собственная жена. Легче мне не стало, и я никогда не рассказывал об этом Гайе.
– Я хочу только тебя. И мне совсем не нравится, когда другие женщины строят тебе глазки.
– Ревнуешь? – хохотнул я.
– Капельку. – Вскочив, она оседлала мои бёдра. – Я как ты – не люблю делиться.
Ей не о чем беспокоиться.
– Честно говоря, у тебя достаточно бурный темперамент. Сомневаюсь, что после тебя у меня останутся силы на ещё одну женщину.
Она с негодованием посмотрела на меня. Я опрокинул ее на спину, несмотря на ее притворное сопротивление, и толкнулся в неё, трахая жестко и быстро, потому что больше не было необходимости разбираться в своих чувствах.
В январе Джулия устроила праздник в честь первого дня рождения Симоны. Она украсила все вокруг воздушными шарами и испекла торт. Мою семью позвали на чаепитие.
Симона уже делала первые самостоятельные шаги и, как щенок, повсюду таскалась за Джулией. Она была слишком мала, чтобы помнить свою мать, для нее это была Джулия и только она.
Приехал и Фаро с женой и двумя детьми. Улучив момент, он подошёл поговорить.
– У нее получилось заставить Даниэле говорить.
Я кивнул, проследив за передвижениями Джулии. Она поправила подсолнух у Симоны в волосах. На моей дочери тоже было надето платье с подсолнухами. Она выглядела так очаровательно, что я больше не спорил.
– Да, получилось. Она хорошо поладила с детьми.
– И с тобой. – Фаро ухмыльнулся с намеком.
Я прищурился.
– Ладно тебе, Кассио. Как будто ты искупался в эликсире молодости, к тому же стал гораздо меньше ворчать, не то что раньше. Я за тебя очень рад.
Я не ответил.
– Ко мне обратился твой отец. – По тому, как изменился тон голоса Фаро, я понял, что мне не понравится то, что он скажет.
– Что ему надо?
– Он попросил меня поговорить с тобой насчёт того, чтобы вы с Джулией подумали об общем ребёнке. Он считает, что ты должен быть готов к любому сценарию.
– Такому сценарию, где окажется, что Даниэле не мой сын? – процедил я сквозь зубы.
Фаро пожал плечами.
– Это возможно, и не сказать, что маловероятно.
– Ещё один ребёнок мне не нужен, тем более не нужно, чтобы ты или мой отец лезли в мои дела.
Фаро поднял ладони вверх.
– Я и не собираюсь вмешиваться, потому и сказал тебе. Но твой отец пока сдаваться не намерен. Он переживает.
– Если он примет, что Даниэле с Симоной мои дети, перестанет переживать.
– Ладно, только ты сам ему это скажи.
Я подошёл к родителям. Они беседовали с Мией, которая держала на руках своего новорождённого сына. Вид у неё был усталый.
– Отец, остановись.
Он сразу понял, о чем я, так что мне даже не пришлось уточнять.
– Я пытаюсь заботиться о твоем будущем.
Я махнул в сторону Даниэле, который поддерживал за ручку Симону, потому что она пока неуверенно держалась на ногах.
– Вот оно, мое будущее. Разговор окончен.
Мать коснулась моей руки.
– Мы их любим, но…
– Никаких «но».
