Даниэле кивнул. Неуверенно, но все же. Я посмотрел на Джулию, задаваясь вопросом, каким образом ей это удалось. Она обнадеживающе улыбнулась мне. В груди разлилось тепло. Я никогда не чувствовал такой… нежности к женщине. Наклонившись, быстро поцеловал ее и подошёл к кровати.
Даниэле нахмурился. Я опустился на кровать рядом с ним и взял с тумбочки книжку. Но открыть ее так и не успел.
– Ты целовался с Джулией.
Я отложил книжку и попытался собраться с мыслями. Я соскучился по голосу Даниэле, пусть даже он задавал серьезные вопросы. До сих пор в его присутствии я избегал прикасаться к Джулии, опасаясь, что это может его расстроить.
– Да.
– Почему? – В его вопросе слышалось любопытство, а не обида или злость. Я придвинулся ближе и погладил его по голове.
– Потому что Джулия мне очень нравится.
– Мама тебе тоже нравилась.
Глядя в его карие глаза – глаза Гайи – мне ничего не оставалось, кроме как соврать.
– Да. – Было время, когда это утверждение соответствовало действительности. В самом начале она мне нравилась, пока в итоге не осталась одна глухая неприязнь.
– Я скучаю по маме. – От его признания во рту внезапно стало сухо. Конечно, я знал, что он скучает, даже если последние несколько месяцев своей жизни она не заботилась о нем и Симоне.
– Знаю. – Я притянул его к груди, надеясь, что он не оттолкнёт меня. Он не оттолкнул. Позволил мне себя обнять, и уже один этот небольшой шаг навстречу стал лучшим рождественским подарком, о котором я и мечтать не смел. А ещё я порадовался, что он не спросил, скучаю ли и я по ней. Одной лжи на сегодня достаточно.
– Мне тоже нравится Джулия, – прошептал он.
Моя рука на его макушке замерла.
– Ну и хорошо. – Голос у меня прозвучал странно даже для моих собственных ушей. Где это видано! Я всегда оставался хладнокровен в любой ситуации – если нападали на нас, если мне доводилось пытать и убивать, но это…
– Она останется?
– Да, – ответил я без колебаний.
Я не позволю, чтобы с ней что-то случилось.
– Ладно, – голос Даниэле уже звучал сонно. За последние месяцы я так соскучился по этому ощущению – когда его маленькое тёплое тельце обмякает рядом со мной. Я уложил его под одеяло и не успел прочитать первую страницу, как он уже уснул.
Лулу наблюдала за мной из-под полуопущенных век. Когда она не гадила где попало и не щёлкала зубами, казалась довольно сносной. Я встал и потихоньку вернулся в спальню, где к моему удивлению, меня поджидала Джулия. Я притянул ее к себе, нуждаясь в ее близости.
– Ну и? Как все прошло?
– Хорошо.
Она задумчиво прищурилась. Я хотел сказать ещё кое-что. Что-то, чего не говорил никому, кроме собственных детей. Я говорил эти слова прежде, но сейчас они прилипли к языку, как будто приклеились на клей.
– Я подумала, почему бы нам не обменяться подарками сегодня вечером? А завтра утром будут открывать свои подарки дети и Лулу.
Я ухмыльнулся.
– Только не говори мне, что ты и собаке купила подарок.
Джулия поджала губы.
– Конечно, купила. Ведь она член нашей семьи. А ещё я купила подарки для Элия, Доменико и Сибил.
– Как у твоих родителей получилось такое чудное создание, как ты?
– Кристиан тоже хорошо получился.
Мне не хотелось говорить о нем. Отношения у нас были напряжённые.
– Пусти меня, я схожу за подарком. Он в моем кабинете.
– Я пойду с тобой. Подарок, который я для тебя приготовила, тоже внизу.
Джулия взяла меня за руку и привела к своей мастерской. Я никогда не заходил внутрь.
– Закрой глаза.
Я возмущённо посмотрел на нее.
– Мне не двенадцать.
– Ты тот ещё душнила, мой старичок. А теперь закрой глаза.
Я ухватил ее за ягодицу и в качестве предупреждения сжал посильнее, заставив подскочить. Но глаза закрыл. Она крепко взяла меня за руку и завела в комнату.
– Стой здесь.
Я послушался. В воздухе стоял запах свежей краски.
– А теперь открой глаза.
Сначала до меня не дошло, куда смотреть и почему Джулия принесла фотографию со стены нашей спальни. А потом я догадался, что это не фото. Это была картина с изображением пляжа возле нашего дома.
– Ты это нарисовала?
– Да. – Она поправила челку и прикусила губу.
Я подошёл поближе, поражаясь тому, как прорисованы все детали и натуралистичности океана. Я не большой ценитель искусства и был всего в парочке музеев, и то по делам.
– Тебе нравится?
Для Джулии это значило очень много. Картина и вообще ее увлечение живописью. До этого момента я об этом особо не задумывался.
– Она невероятная.
Лицо Джулии озарилось улыбкой.
– Правда?
– Правда-правда. – Я поцеловал ее, но отстранился, прежде, чем успел потерять голову от ее запаха и вкуса. – А теперь позволь мне достать твой подарок.
В ее глазах появилось радостное предвкушение, и я подумал, что она последует за мной, но, несмотря на нетерпение, Джулия осталась меня ждать. Я вернулся с маленьким свёртком в руках, и она бросилась ко мне.
– Что это?
– Если я тебе скажу, какой смысл тогда в подарочной упаковке?
Она закатила глаза, выхватила у меня из рук подарок и развернула примерно так же, как это делал Даниэле. Затем открыла бархатную коробочку и распахнула рот от удивления.
– Сережки с подсолнухами?
