– Нет, – прошептала я. Это была и правда, и ложь. Ложь, которая поможет исцелиться нашей семье. Иногда мы использовали ложь, чтобы защитить кого-то или себя, а бывает, что мы врем самим себе, но по той же причине. В сегодняшней лжи было всего понемногу.
– А тебя?
– Меня он тоже не обижает.
Симона подползла к елке и собиралась схватиться за ветки, чтобы встать на ножки. Я подскочила, поспешно схватила ее и протянула Даниэле.
– Можешь присмотреть за ней?
Он кивнул, а я посадила Симону к нему на колени. Он обнял ее и прижал к себе, и, похоже, ей это очень понравилось.
– Вот видишь, – мягко заметила я. – Ты хочешь защитить Симону, я хочу защитить тебя, а твой папа хочет защитить всех нас.
После того, как украсила ёлку, мы с детьми отправились в мою комнату для рисования. В последние пару недель у нас так и повелось – дети получали по кисточке, краски и бумагу, чтобы занять себя, пока я заканчивала картину для Кассио. Она была почти готова, меня не очень устраивали блики на волнах, набегающих на берег. Они должны быть поярче. Мне хотелось, чтобы Кассио при виде картины почувствовал соленый воздух океана и свежий бриз. В нашей спальне висела такая же фотография, но я надеялась, что картина ему понравится.
Лулу скреблась в дверь, но поскольку она всегда бегала по бумаге и баночкам с краской, оставляя повсюду разноцветные отпечатки лап, внутрь ее больше не пускали.
Даниэле провёл кистью по листу, нарисовав голубые линии, как будто это был океан.
Я отложила кисть и подошла к нему. Он не поднял головы, когда я села рядом. Симона стучала кисточкой по полу, разбрызгивая вокруг себя краску. Мой комбинезон и босые ноги уже стали в разноцветную крапинку. После нашего утреннего разговора Даниэле снова стал молчалив, вероятно, переваривал то, что я ему сказала.
– Твоему папе хотелось бы получить на Рождество картину с океаном. Может, подаришь ему?
Даниэле макнул кисть в голубую краску и продолжил выводить ломаные линии.
– Ладно, – едва слышно ответил он.
– Ничто не сделает твоего отца счастливее, чем твой голос и время, проведённое вместе.
Чмокнув Даниэле в висок, я поднялась и вернулась к картине.
В сочельник мы устроили для семьи праздничный ужин. К счастью, Сибил взяла на себя большую часть приготовлений. Приехала даже Илария с мужем и с детьми. Мия дохаживала беременность последние дни. Я подозревала, что сразу после Рождества ее ребёнок уже появится на свет, да она сама отчаянно хотела поскорее родить. Дети Мии и Иларии производили больше шума, чем Даниэле, но играли они дружно, несмотря на то, что разговаривал Даниэле с неохотой. За столом лишь одна тема была абсолютным табу – Гайя. Я ничего не имела против. В этих стенах и так ее присутствие чувствовалось везде.
Мансуэто, словно ястреб, следил за мной и Кассио. Он явно смотрел на своего сына покровительственно.
– И когда вы осчастливите нас ещё одним внуком?
Я едва не подавилась стеблем жареной спаржи.
Даниэле смотрел то на своего отца, то на меня. Не уверена, понимал ли он, о чем речь. Симона же вертела в руках морковку.
– Я со дня на день осчастливлю вас внуком. – Мия с намеком похлопала по своему круглому животу.
Мансуэто отмахнулся от неё.
– И я буду рад твоему сыну, но что насчёт тебя, Кассио?
Кассио медленно отложил вилку и нож. На шее у него запульсировала жилка. Я положила под столом руку ему на бедро. Мне не хотелось, чтобы они ссорились за рождественским столом.
– У меня двое маленьких детей. Этого достаточно.
– Тебе стоит подумать о своей молодой жене.
Дело было не во мне. Скорее всего, его беспокоило, что настоящий отец детей Андреа, а не Кассио. В каждом мафиози продолжение рода – глубоко укоренившееся стремление, тем удивительней, что Кассио не стал делать ДНК-тест на отцовство, после того как нашёл Гайю мертвой.
– Я довольна тем, что у нас есть, – торопливо подала я голос.
Кассио положил свою ладонь на мою и с благодарностью посмотрел на меня.
– Это пока, но пройдёт несколько лет, и что тогда?
– Отец, – резко оборвал его Кассио. – Это тебя не касается.
– Я слышала, ты увлекаешься живописью? – обратилась ко мне Мия.
Мне хотелось обнять ее и с удовольствием сменить тему, вот только Мансуэто явно не собирался в ближайшее время забывать о ней.
Во время ужина я с трудом сдерживал раздражение, так что с облегчением выдохнул, когда все разошлись. Отец продолжал настаивать на том, чтобы я сделал тест. Лишний раз тонко намекал, что, возможно, наследника у меня все ещё нет. Уложив Симону, я увидел, что на пороге комнаты Даниэле стоит Джулия.
– Даниэле хочет, чтобы сегодня ты его уложил.
Я даже не был уверен, что мне не послышалось. В прошлом это был наш ритуал, которым я дорожил и жалел, если пропускал из-за позднего возвращения домой. Я подошёл к Джулии и заглянул поверх ее плеча на кровать. Даниэле, уже переодетый в пижаму, сидел поверх одеяла, а рядом с ним разлеглась Лулу. Собакам не место в постели. Я всегда придерживался этого мнения, но сейчас не решился ее выгнать.
– Хочешь, чтобы я почитал тебе перед сном?
