– Ты и экономия! Скажешь тоже! – Юрий искренне хохочет. Девушка за стойкой принимает ставку и благо не просит наличные деньги. Бумаги в Славгороде мало, ею не разбрасываются. Но если Альберт проиграет, плату возьмут у него любым доступным способом – вырвут золотые запонки, ограбят материнскую сокровищницу, вынудят отрабатывать. О негативных сторонах игры Альберт размышляет мало, потому что играть он любит.
И у него несказанно хорошо получается.
Знакомый всем «Интурист» быстро превращает в игорный зал, если кто-то влиятельный сделает запрос. За столами собирается только определенный круг влиятельных лиц, умеющих играть в рулетку или в покер. Он сильно ограничен, и такие, как Юрий, выкупают здесь места и весьма этим гордятся.
– Сегодня будет Рудым, – восторженно шепчет он в сторону Альберта, пока в залог игры уходит материна брошь-безделушка, – прикинь? Сам, без охраны.
– Все равно он играть не умеет, ради чего его ждать?
– Нет. – Юрий закатывает глаза. – Рудым приведет нас к светлому будущему. Вот увидишь. И знаешь что? Мы закроем с его помощью Обадский вопрос.
«Никто не закроет Обадский вопрос, – думает Альберт, – потому что нельзя свое тайное общество сделать явным».
С этой мысли Альберта сбивает самозваный крупье, который громко приглашает рассредоточившихся по помещению мужчин и их спутниц поскорее присоединиться к игре. Гостей «Интуриста» обслуживают выросшие дети засланных сюда чужаков-людей, и потому все присутствующие спокойно обсуждают самые спорные темы вслух.
– Это моя жена, – знакомит своих ближайших спутников Юрий, указывая на красивую рыжеволосую женщину за своей спиной. Она, как и другие, не садится за стол, только гладит плечи и радуется его победам. Лицо незнакомое – у Юрия жены меняются чаще, чем колоды бумажных карт. – Жанна, поприветствуй наших дорогих друзей.
Она поднимает ладонь и, словно кукла, машет всем, но не смотрит в глаза. Веером хлопающие ресницы, резко очерченные красным губы, обтягивающее худой стан кашемировое платье. Удивительно, как фанатично обады подчеркивают свои отличия от хортов.
С Юрием Альберт потому и приятельствует, чтобы краем глаза заглядывать к ним – слишком уж любопытное психическое отклонение. Разом и не осознать.
– Добрый вечер, господа. – Рудым, запыхавшийся с мороза, выходит из приглушенного мрака, сгустившегося возле входа, и пиджак на нем комично отяжелен брошкой-флагом чуждой Славгороду страны. Технически, они все – оттуда же, но ни одного такого флага ни в одном кабинете не стоит. Однако это родина Рудыма (хоть она и сослала его безжалостно сюда, править среди «ничего»), и он ею горд. – И дамы.
Все тактично хихикают и вразнобой тянут руки для пожатий – Рудыму приходится уделить время каждому. Альберт замечает: мэр всем – ради ответной поддержки, конечно – что-то обещает, и это видится в многозначительных взглядах, кивках, улыбках. Наконец настает очередь Альберта. Рудым глядит на него как на незнакомца и отводит смущенно глаза. Жилистая рука сухая на ощупь. Неужели так быстро он становится здесь лишним?
Юрий звонко стучит ногтем о хрусталь, поднимая над разложенными вверх рубашками картами бокал. Альберт нащупывает и возле себя небольшую порцию подкрашенной на манер коньяка водки, поднесенную официантом. Вспоминаются торжественные речи отца – всегда они были направлены на то, как важно стоять выше приземленного и стремиться к великому. Юрий же говорит о деньгах. Выгода, проценты, дивиденды, успешные сделки. Духовное утекает, как фальшивое пойло из опрокинутого Альбертом стакана.
– Ай-ай, Ал! – Юрий недовольно шикает и жестом нетерпеливо указывает на стекающую вниз лужицу. – Убери! – официанту. – Что стоишь?
– Прошу прощения, что перебил, – неискренне говорит Харитонов. Он рад, что хоть на секунду воцарилась тишина. – Так выпьем же! – вскрикивает и хлопает в ладоши, вынуждая «хозяина вечера» злиться все сильнее. – Как хорошо, что теперь вы… – он смеряет принижающим взглядом (как и должен) Юрия, Жанну и других сидящих за столом обадов, – присоединились к нам. Ура!
Все опрокинули в себя свое непролитое и принялись за игру.
– Всякое было, – хвалится и хвалится Юрий Корсак своим послужным списком. Поглядывает на свою Жанну Корсак, которая будущих корсачат коварно бережет когтистыми руками, обнимая живот. – Удар у тебя никудышный. – Альберт тут же цокает языком. Он не любит вспоминать такие низменные конфликты, потому что насилие – это не выход. Однако проигрывать Корсак не умеет – до сих пор припоминает. Играет в покер, как истинный лис – хитрит напропалую. Альберт, хорошо изучивший физиогномику, легко распознает блеф. – Пасуешь?
И поглаживает свои неестественно рыжие волосы, такие же лживо-впечатляющие, как и он сам. Юрий намеренно акцентирует внимание: «Мы тут выше этого», «Плебеям нужно знать свое место», «Ежовыми рукавицами их всех надо брать, Василий», – и каждый раз Альберт этими словами давится, как будто они лично ему адресованы.
– Знал бы я вашу игру, Юрий Викторович, – Рудым хмыкает, отвлекая их обоих от соперничества друг с другом, – не сел бы за стол.
