Он сам сбросил смятую маску, которую рабы пытались сорвать с него.
Испуганно и недоверчиво смотрел евнух вслед уходившему Нумиде.
— Могущественный, кланяется тебе Спиридион, которого ты призывал. Но люди твои — сущие разбойники. До крови меня отделали, смотри!
Евнух коснулся разбитой губы и показал пальцы Эпафродиту.
— Это ошибка, ужасная ошибка! Но Эпафродит заплатит золотом за каждую каплю твоей крови. Почему ты прибыл водой?
— Светлейший, справедливейший, на тебе одежда скорби! О сколь мерзостны те, что тебя обвиняют!
Грек понял, отчего Спиридион не пришел к нему в дом обычным путем.
— Значит, ты не рискнул идти по улице?
— Custodia libera, светлейший, о, почему люди столь злобны? Может быть, дорога свободна, а может быть, и нет, кто знает? Из камня вырастет тень и схватит тебя за шиворот своей длинной рукой. Заранее не угадаешь. Поэтому я отправился водой, рискуя ради тебя жизнью, только ради тебя, господин. Скажи, зачем твоя милость толкает меня на путь, который ведет к смерти в тюрьме?
— Садись, Спиридион!
Евнух бросил на него взгляд, полный недоверия.
— Садись и пей, Спиридион. Эпафродит справедлив. Тебя обидели, я вознагражу тебя за обиду.
Евнух с опаской присел, вздрагивая всякий раз, когда в трепетном свете проступали контуры стройных колонн.
— Говори, светлейший, быстрее говори, ведь кто знает, увидит ли меня живым утренняя заря.
Он пугался все больше. При малейшем шуме вскакивал и весь дрожал, ища уголок, где можно спрятаться.
А Эпафродит сидел спокойно. Его маленькие глазки следили за Спиридионом и словно говорили: «Играй, играй, скупец. За эту игру я тоже тебе плачу».
— Не бойся, Спиридион, в твоей голове достаточно хитрости! Даже если шея твоя окажется в петле, ты сумеешь спасти голову, я ведь тебя знаю.
— Моя шея уже в петле, и петля затягивается. Посуди сам, custodia libera! Я у тебя в доме в полночь! Говори, прошу тебя, или я уйду!
— Хорошо. Слушай. Ты не однажды оказывал мне мелкие услуги и не раскаивался в этом.
— Да, господин!
— Окажи мне еще одну услугу, и ты сможешь спокойно наслаждаться жизнью до самой смерти. Идет?
— Я готов, если смерть моя не придет завтра утром.
— Не придет!
Грек нагнулся к евнуху и устремил пронзительный взгляд на его хитрое лицо.
— Запомни, Спиридион, ты поверг меня в печаль и отравил мне жизнь, сообщив о том, что Исток в темнице.
Евнух раскрыл рот, но испугался колючих глаз грека и продолжал слушать молча с разинутым ртом.
— Исток для меня — жизнь. Однажды он спас меня от руки злодея. Справедливость и благодарность требуют, чтоб я теперь поступил так же. Поэтому завтра, как только первая полуночная стража станет на часы, ты покажешь мне путь в темницу, где сидит Исток.
Евнух отскочил, словно его укололи кинжалом; лицо его исказилось, он схватился за голову и застонал:
— Не могу, не могу! Смилуйся, господин! Не губи меня! — Согнувшись в три погибели и размахивая руками, евнух искоса наблюдал за греком.
— Не можешь? — серьезно произнес Эпафродит.
— Не могу! Ведь я умру, в то же мгновение испущу дух. Смилуйся, смилуйся, не губи меня!
Грек молча, серьезно смотрел на него.
Потом встал, вплотную подошел к Спиридиону, поднял сухой палец и произнес решительно и твердо:
— Спиридион, Эпафродит приказывает тебе, ты должен это сделать, иначе ты пропал!
Кастрат затрясся и опустился на пол.
— Отвечай! Звезды торопят, завтра в полночь ты будешь ждать меня в императорском саду и поведешь к Истоку.
Алчный евнух завертел головой на длинной шее и окинул взглядом перистиль.
— Что ты заплатишь мне, господин? — чуть слышно спросил он.
— Тысячу золотых монет.
У евнуха сверкнули глаза.
— Тысячу, тысячу, — простонал он. Душа его ощутила всю сладость обладания таким богатством. Он стиснул пальцы и прижал их к груди, словно золото было уже в его руках.
— Отвечай!
— Хорошо, я буду ждать тебя, я укажу тебе путь, господин, а потом умру, знаю, что умру.
— Поклянись Христом!
— Клянусь Христом: завтра в полночь в императорском саду.
Эпафродит удалился в спальню. Евнух смотрел ему вслед, прикидывая в уме: тысяча золотых монет, тысяча золотых монет, тысяча…
Торговец вернулся и протянул ему тяжелый кошелек, — пальцы евнуха судорожно схватили его.
— На, это небольшая награда за сегодня. Сполна же ты получишь завтра.
— Но в саду стража, караул стоит и возле ворот. Меня пропустят, а тебя нет, господин!
— Это не твоя забота! Жди меня, достань ключи от коридора, остальное я сделаю сам. Иди, да не забывай о клятве. Иначе…
Эпафродит прошелся по перистилю. Лицо его светилось радостью победы. Евнух согласился. Золото околдовало его душу. Он проведет его к Истоку — завтра в полночь кости будут брошены, и августа проиграет!
Грек поспешил в спальню. Там он написал письмо Абиатару, в котором просил завтра в полдень отдать деньги за дом, чтобы в полночь, когда его, Эпафродита, уже не будет в городе, тот смог вступить во владение имуществом.
Грек уже собирался лечь спать, последний раз у себя дома, но вдруг вспомнил еще о чем-то.