– Господин поручик! Господин поручик! Вы дома ли?
– Дома их благородие, – расторопный Парфен приоткрыл дверь. – Почивать изволят. А вы по его душу, господин унтер-офицер?
Уж в чем, в чем, а в унтер-офицерских кантах Парфен уже разбирался неплохо, сержанта да капрала от рядового солдата отличал вмиг!
– Да не по его… Я до соседа вашего…
– До какого соседа? – дотошно уточнил слуга. – Справа от нас господин Дьяков квартирует, Сергей Иваныч, Павлоградского легкоконного полка капитан… А слева – поручик Переверзев, Орловский пехотный…
Антон потянулся на оттоманке. Все ж таки красивая девушка Вера! И шортики эти ей очень идут… и майка… Впрочем, молодым девчонкам все идет! Но Вера, Верочка… густые светло-русые локоны, серые сияющие глаза, а уж улыбка какая! Ух-х…
– Еще, господин сержант, драгуны бывают, но те – наездами…
– Парфен! Что там такое? Кто пришел?
Молодой человек, наконец, окончательно проснулся и натянул ботфорты. Прикорнул-то по-походному, не раздеваясь…
Накинув камзол, поручик вышел к дверям.
– Орловского пехотного полка сержант Рдеев! – вытянулся стоявший на пороге унтер.
– А, орловцы! – Антон улыбнулся. – И что такое?
– Ваше благородие, послан за господином подпоручиком Переверзевым! Слуга говорит, что не знает, где его господин… – тут сержант понимающе покусал ус и искоса взглянул на Сосновского. – Я так думаю, быть может, по амурным каким делам…
– А, кстати, может бы-ыть! – усмехнувшись, протянул молодой человек. – Слуга-то его, Ерошка, что говорит?
– Так я ж и говорю: отвечает, что не знает. Знает только, что господин его обещался с утра уже быть… А уж и полдень скоро! С обеда-то стрельбы у нас…
– Стрельбы… Понятно… – поручик задумался. – Ты вот что, сержант… Ты у хозяина спроси, господина Ахметова… Может, он чего знает…
– Благодарствую, вашбродь! – снова вытянулся посланник.
– Постой-постой… – вдруг вспомнил Антон. – Ты еще у хозяина, а лучше у слуг… спроси, где здешняя постоялица, танцовщица Гюли-Гюли…
– Ах, вон оно что! То-то я и думаю…
– Все верно думаешь, сержант! Где эта Гюли-Гюли, там рядом и подпоручика искать надобно.
Щелкнув каблуками, унтер еще раз поблагодарил и вышел. Слышно было, как по лестнице гулко застучали каблуки.
Не торопясь пообедав, Антон велел Парфену седлать коня, да поехал в полк, в лагерь, где до позднего вечера занимался с солдатами, да там же, в палатках, и заночевал, вернувшись на постоялый двор лишь к полудню.
Тогда-то и настигла подпоручика весьма невеселая новость: тело подпоручика Переверзева было обнаружено у старой каменоломни, под скалой, со сломанной шеей. Что делал там молодой российский офицер, знал, а, точнее, догадывался, только один Сосновский…
Надо было все прояснить: несчастный ли это случай, или все же дело хуже? Если несчастный подпоручик успел сообщить танцовщице о бусинках, то… Тот тут можно было думать все, что угодно! И получается, что тогда Антон каким-то боком причастен к смерти Игоря Переверзева, а Гюли-Гюли… Софи… не только танцовщица, но еще и турецкая шпионка!
Обо всех подобных подозрениях в обязательном порядке следовало докладывать командующему, что Сосновский и сделал, для чего пришлось ехать в лагерь Санкт-Петербургского драгунского полка. Тридцать верст!
Именно там, как сказал один из адъютантов, генерал-аншеф собирался нынче пробыть целый день, после чего ехать к каменоломне – оттуда вот-вот должна была начаться доставка камней для крепости. Конечно, имелись камни и поближе, с них еще летом и начали, а теперь вот добрались и до дальних пределов…
Суворова поручик как раз у старой каменоломни и застал, едва успев нагнать командующего, выехав от драгунского лагеря…
– Ваше высокопревосходительство генерал-аншеф, поручик Шлиссельбургского пехотного полка Сосновский! – выпрыгнув из седла, щелкнул каблуками Антон.
Успел вовремя – Александр Васильевич уже заканчивал обход каменоломни, что-то выговаривая почтительно внимавшему полковнику Афанасьеву, вернее сказать – кригкомиссару. Кругленький, с заметным брюшком, Афанасьев едва поспевал за стремительно-юрким Суворовым. Впрочем, человеком кригкомиссар был дельным – обновленная крепость была почти целиком на его совести…
– Эти камни, я думаю, надобно будет взорвать, ваше высокопревосходительство, а потом по кускам вывезти.
– Надо – взрывай, Николай Анцыферович, – покладисто покивал командующий. – А вот вывезти… Повозки-то у нас пока что заняты! Сам же знаешь… А? Что скажешь, Сосновский?
Вот любил он так, Александр свет-Васильевич – вроде бы и не замечает человека, а потом р-раз – и вот так, в лоб, с вопросом!
Однако Антон тоже не вчера родился и к подобным уловкам был готов вполне.
– Думаю, ваше высокопревосходительство, повозки можно у маркитантов взять!
– Реквизировать?
– Да нет. Взять на время, – улыбнулся поручик. – С самими же маркитантами. Не надо и возчиков искать!
– Нет, Николай Анцыферович. Ты слышал? – Суворов восхищенно присвистнул. – А поручик-то наш – хват. Да еще какой хват-то! А? Как тебе?
