– Считай, на чужую… Но дело важное! Думаю, туркам кто-то с птицами пересылает записки.
– Во-он оно что-о… – протянув, корнет покачал головою. – Тут – да… Тут подумать надо. И впрямь дело-то – ого-го.
– Здравия желаем, вашбродь!
Проходившие мимо солдаты в синих драгунских кафтанах вытянулись и отдали честь.
– За хворостом? – кивнув, улыбнулся корнет.
– Туда, вашбродь. Захаживайте вечерком к костерку, на кашу.
– Ну… уж, коли приглашаете, так всенепременно зайду!
Уважали, выходит, Николеньку – солдаты кого попало на кашу не позовут. Да и сам он, кажется, изменился – повзрослел, опыту набрался. Пока что не совсем еще боевого, но… Чем черт не шутит, может, эта война его и исправит? Так ведь бывает, случается…
– Вон, видишь, холм? – проехав чуток вперед, корнет обернулся в седле. – Да-да, тот, лесистый… Во-он за тем озерцом.
– Озерцо – это где камыши да рогоз?
– Ага, ага… Так вот. Там и незаметно, и видно все – все ж горка.
– Что ж… Поедем, глянем.
Оба пришпорили лошадей и, обогнув озерцо, вскоре уже подъезжали к холму, по пути спугнув целую стаю уток. Недовольно крякая, те били крылами, однако взлетать не торопились.
– Жирка-то нагуляли изрядно, – хмыкнул Николенька. – Эх, ружьишко бы! Из пистолей-то вряд ли попадем…
Это уж точно. Да и насчет дрона. Сбить его еще – поди, попробуй. Не такое простое дело… даже из нарезного егерского ружья, а уж тем более – из армейского. Впрочем, не дрон надо сбивать – лучше уж поймать дроновода… Если это все – и дрон, и его оператор – вообще существуют. Может быть, и нет никого, нет ведь никаких вещественных доказательств… Ни пуль, ни гильз… Хотя ведь и не искали толком ни то, ни другое… А если и вправду нет никого? Нет никакого проникновения из будущего, а есть… есть лишь хитрые турецкие шпионы.
– А вот здесь кто-то был! – подъехав к раскидистому дубу, Николенька спешился и показал рукой. – Вон, и трава примята, и кора вон срезана… Словно кто-то лежбище себе делал.
– А ну-ка!
Спрыгнув с коня, Сосновский сбросил кафтан с треуголкой и ловко полез на дерево… Ага! Вот на этом суку явно кто-то сидел. Даже ветка сломана, чтоб хорошо видно было…
– Ну, что там? – в нетерпении закричал снизу корнет.
– Наблюдательный пункт! – Антон спустился наземь. – Как я и думал. Лагерь ваш хорошо виден, море… Тут дорога какая-то есть?
– Только охотничьи тропы, – махнул рукою Самусев. – Можем пройтись… Только так, под уздцы… Я плохо тут местность знаю… Слыхал только, что можно и к морю, и к старой каменоломне пройти. Говорят, местные зимой ходят, ну и в шторма. А так – на лодках.
– Зимой… – поручик на секунду задумался. – То есть неприметные тропки-то? И безлюдные…
– Так оно и да. Ну, разве охотник какой…
– Та-ак… – вытащив из кармана заранее нарисованный план, Антон покусал губы. Если звук дрона слышали здесь и вот там, на секретной батарее, тогда получается центр… вот он, в каменоломне! Дрон можно доставить быстро… Скажем, приторочить к седлу… И так же – обратно… Однако лошадь надо кормить или держать где-то рядом… Проверить все хутора! Так их здесь и нет, они все дальше… Так и лучше! Тогда лошадь легче искать… А если нет никакой лошади? Если оператор – пешком? Хм… маловероятно. Коптер ведь тоже сколько-то весит… Да и концы не такие уж близкие – пять верст туда, семь верст – сюда. Пешком не набегаешься!
– Антон Авдеевич! Вон тропинка. Пойдем?
Молодец какой Николенька Самусев! Пока Антон думал, он уже и тропинку отыскал. Хват, ничего не скажешь!
– Пойдем, чего уж. А ты, дружище, хват!
Корнет приосанился, видно, похвала ему пришлась по душе.
– А хорошо здесь! – взяв под уздцы коня, признался юноша. – Я имею в виду – на войне. Все кругом важные дела, все при деле! Скучать некогда… Однако и развлечься есть где. И не только в городе. Ты знаешь, Антон Авдеевич, тут недалеко – маркитанты. Так у них такие девки появились! Одна – немая… но красавица! Мельком видал… И знаешь, что думаю? Беглые!
– Да ладно!
Услышав такое, поручик неприятно удивился. И впрямь Николенька-то – тот еще хват! Быстро девчонок раскусил…
– А я говорю – беглые! – возбужденно продолжил парень. – У меня, знаешь, на крепостных девок нюх! Я уж по всему вижу… От господина своего сбежали – и к маркитантам. Там такой подозрительный старик. А вторая девка – стриженая! И, как отрок, ходит. Ну, в одежке мужской. Почему? Смекай! Прячутся девки!
Замедлив шаг, Антон погладил седельную кобуру с пистолетом и как бы равнодушно спросил:
– Так ты что же, решил рапорт насчет беглых подать?
– Рапорт? Зачем?! – искренне удивился корнет. – Нет уж. Я тут свою выгоду вижу! Девки эти теперь на все согласные будут. А уж что с ними делать – я соображу.
Голос Николеньки изменился, зазвучал с этаким сладострастием и – зло. Глаза затуманились, на тонких губах заиграла мерзкая такая ухмылка…
– Говорю ж – развлечься можно… А давай-ка, Антон Авдеевич, вдвоем. Сей же вечер к маркитантам поедем!
– Я б с удовольствием, – подумав, что выстрел будет хорошо слышен в лагере, Сосновский незаметно вытащил нож. – Однако нынче, увы, дела…
