– Оля, это я, – пропищала Настя. – Помнишь, недели две назад ты отлучалась и оставила меня дежурить?
– Да.
– Ну вот.
– Что «вот»? – нервничая, спросила Светка. – Кому ты ее выдала и не записала?
Настя, выкатив повлажневшие глаза, принялась каяться:
– Я… я, кажется, не хотела! Пришли ребята из этого… детского дома! Там был такой мальчик хороший. Сказал, что ему очень нужно ее прочитать, потому что он хочет стать военным. Так просил!
– Это такой рыжий, косой, курносый и щербатый, – Светка не спрашивала, она утверждала. Насте оставалось лишь кивнуть. Приходько резко отвернулась от нее и сказала Ольге:
– Накрылась книга. Этот рыжий книгу и у меня клянчил – я не дала, а эта… а! Если две недели назад, то его уже отослали к черту на кулички, и «Чапаева» вместе с ним. Шляпа!
– Возможно, книга осталась там, в «Родине», – пискнула Настя, – я завтра схожу и спрошу.
– Так тебя и пустили, жди-дожидайся, – вредничала Светка, – туда посторонних не пускают.
– А как же тогда Андрей и Яша… – начала было Иванова, но Приходько строго оборвала ее:
– Не твоего воробьиного ума дело!
– Девочки, прекратите! – попросила Ольга. – В конце концов, я могу и сама завтра наведаться туда, объяснить ситуацию. Если ничего не получится, обращусь в милицию…
Тут из-за соседней полки раздался просительный голос:
– Не надо в милицию…
Настя взвизгнула, Светка сказала: «Ой», а Ольга глянула поверх ряда книг в ту сторону и увидела, что в открытой форточке маячил парнишка – в самом деле рыжий, курносый, не косой, конечно, но глаза широко расставлены, как у зайца. Взобрался с той стороны на выступ стены и маячил. Увидев Ольгу, он виновато улыбнулся – во, и щербатый.
– Можно вас на минуточку?
– Вы тут оставайтесь, – сказала девушкам Ольга и, направившись к окну, открыла форточку пошире: – Да вы заходите, товарищ, что там мокнуть.
– Да я на минуточку и тайным порядком, – отказался парнишка. – Вы не ругайте, пожалуйста, девочку, вот тут все, – и передал через форточку книжку, бережно завернутую в газетку, – все цело, не переживайте. Я просто ну никак не могу с ней расстаться, закончу читать – и сразу заново.
– Надеялся, что выплывет? – спросила Ольга.
Мальчишка вздрогнул, глянул исподлобья и сказал:
– Надеялся. – Но, тотчас спохватившись, начал оправдываться: – Ну то есть я знаю, но… ну как сказать. Смотрел как-то фильм, а там конца не было, они спускались к Уралу – и все. Вот я и думал, может, все-таки выплывет.
– Понимаю, – кивнула Ольга, – ты молодец, что книжку вернул, спасибо. А то мы волновались.
– Вы только девочку не ругайте, – снова напомнил парнишка, спрыгнул на землю и, помахав рукой, скрылся.
Ольга начала машинально перелистывать страницы книги, дошла до предпоследней, а за ней в книжку был вставлен тетрадный листок, на котором четко, с решительным нажимом было выведено: «Чапаев жив!»
– Ну это само собой, – почему-то вслух согласилась она, листок оставила, а газетку сняла. Отметили в инвентаризации и возвращение «Чапаева», поставили его на законное место.
– Ну что, все, что ли? – спросила Светка, выглядывая из-за полки.
– Вроде бы да.
– А где эта растяпа?
Оля, понимая, что речь о Насте, пристраивая на место очередную книжку, рассеянно ответила, что не знает.
…Настя же незаметно смылась из библиотеки, рассудив, что девчата и без нее справятся, а тут надо разобраться, откуда взялся этот распрекрасный юный читатель. Мальчишку этого она хорошо запомнила, он появлялся не раз, брал книжки. Но всегда, как положено, его сопровождал взрослый – однорукий дядька, эвакуатор, как называла его Ольга. Противное слово!
Выглядывая из-за угла, она видела, как мальчишка, отойдя от окна, быстро пошел в сторону бывшей «Родины». Настя поспешила за ним, не выпуская из виду. Несколько раз он, точно почувствовав слежку, резко оборачивался, но она благоразумно держалась в тени, и плащ у нее был темный. Так они дошли до старого парка, который окружал раньше кинотеатр, и мальчишка свернул в сторону от мощеной дорожки. Здесь Настина слежка затруднилась, потому что тот-то парнишка знал, куда идти, а она то и дело спотыкалась о корни. Еще немного попетляв, они уткнулись в забор и пошли вдоль него. Настя соображала: «Это, надо думать, их ограда. Высоченная. Как он через нее ее перелазить будет, по деревьям?» Но рядом с забором деревьев не было. Настя на пару секунд отвлеклась и тут же пребольно ткнулась ногой в пень, срубленный почти под корень. Больно, аж искры из глаз! Но хуже всего то, что, когда немного отпустило, она вдруг поняла, что мальчишка-то пропал.
