Пельмень повторил тот же жест и гримасу, а сам вдруг понял, что с тех пор, как он ушел отсюда, что-то изменилось. Он обошел гараж, пытаясь воспроизвести в памяти, что было и что стало. Вроде бы все было так же, вот только воронка, которую он в сердцах отшвырнул в угол, изменила свое местоположение, лежала не там, куда шмякнулась. Она упала у стального шкафа, который был приварен к стене гаража, а теперь находилась ближе к центру ангара.
– А что там внутри? – подойдя, спросил Анчутка.
– А я почем знаю? Замок висит.
– То-то я и смотрю – висит, – Яшка дернул ржавую дужку, и она легко вышла из гнезд. Так неожиданно, что Анчутка потерял равновесие.
– Вот так вот, – констатировал он, выправляясь.
– Открывается, – с сомнением заметил Пельмень.
– А ты что, никогда не пробовал?
– Нет, зачем мне? – пожал плечами Андрюха и открыл створки.
Шкаф оказался без металлического дна, вместо него на полу лежала сколоченная из досок крышка с ременной петлей. Пельмень поднял крышку, и сразу стало понятно, откуда стучат «мыши», которые к тому же еще и вопили сорванным голосом…
– …Ну ты даешь! – протянул Яшка. – Угораздило тебя…
Андрюха сначала протянул Насте ветошку, смоченную бензином, но у нее так тряслись руки, что пришлось самому оттирать грязную, зареванную мордашку. Анчутка сбегал принес кружку воды.
– Спа-с… ик! …ибо, – проговорила Настя и принялась глотать, стуча зубами о жестянку.
– Ты как туда попала, землеройка? – спросил Пельмень.
– Туда мальчик влез, а я за ним…
– Какой мальчик?
– Не знаю, рыжий и одного зуба нет.
Анчутка, услышав этот ответ, констатировал:
– А я даже не удивлен, – и обратился уже к Пельменю: – Я тебе давно говорю, что Зубов этот – тот еще прощелыга. Знаешь, что с неделю назад у тетки Светки Приходько сало из-за окна пропало?
– Да об этом вся Москва знает, – резонно заметил Пельмень, – воплей-то было!
– Во-о-от, а я когда у них там коридор дорабатывал, «срисовал» этого рыжего – как раз сало жрал. Откуда взял, спрашивается? Стырил, точно говорю.
Андрюхе в целом было все равно, что там жрал или не жрал рыжий беззубый Зубов. А вот что это за тоннель такой и что там интересного – любопытно было бы узнать. Он слазил вниз с фонариком, осмотрелся, оценил сооружение. Сделано на совесть, может, еще при царском режиме. Когда они с Анчуткой шарились по старой церкви Трубецких, и не такие чудеса видели, может, и тут что есть?
– Ну продышалась? – спросил он у Настьки.
– Д-да.
– Так пойдем, нам тоже домой пора.
Настя, сообразив, что речь идет о том, чтобы обратно лезть в эту преисподнюю, замотала головой в знак полного несогласия с программой. Андрюха не стал настаивать:
– Нет так нет. Яшка, тогда вы идите через проходную, а я там пройду.
– Хитрый какой! Я тоже хочу! – возмутился Анчутка.
– Ну ты умный, ее одну не выпустят, – втолковал Пельмень, – а полазать ты и завтра сможешь. Я все осмотрю и расскажу потом.
Видя, что Анчутка собирается открыть дискуссию, поторопил:
– Все-все, довольно, не на собрании. Валите!
– Товарищ Чох не выпустит.
– А вот, – сняв тужурку, Пельмень накинул ее на Настю и сказал: – На маму Зою под вечер куриная слепота нападает. Сойдет на расстоянии.
…Спровадил, наконец. Прибравшись, накинув на трактор брезент и все обесточив, Андрюха собрался в путь. Спустил лестницу в люк, привязал к ременной петле веревку, взял на всякий случай два фонаря – «жука» и обычный, влез в шкаф и прикрыл за собой створки. Он держал веревку в руках и, спустившись, потянул ее и закрыл за собой «дверь», после чего решил убрать лестницу. Кто захочет воспользоваться проходом, свое оборудование должен иметь.
Держа в зубах фонарик, Пельмень укладывал вдоль по деревянной стенке деревянную же лестницу, а она все падала. «Ну, ничего сегодня не получается», – подумал он и принялся, не глядя, шарить по полу в поисках какого-нибудь камушка. Нащупал что-то, обломок бетона, что ли, подпер ножку у лестницы – и обмер, потому что в руках у него был обломок кости, точнее, часть челюсти. Андрей выронил ее и пробормотал матерное заклинание. «Свежая не свежая, кто ее разберет? Может, она тут еще со времен царя Гороха», – он извлек из кармана платок, через ткань взял находку и принялся рассматривать. Пельмень в жизни достаточно повидал, чтобы не шарахаться от каждой найденной кости, но именно в этой кости было такое, что заставляло хвост поджиматься. Два верхних зуба на челюсти – и это отчетливо видно – были чуть повернуты вокруг осей.
Андрюха положил находку в карман и прошел по всему коридору, внимательно, с фонарем осматривая каждый метр, но больше вроде бы ничего под ноги не попалось. Вылезая по лестнице на другом конце тоннеля, он уже окончательно успокоился и думал лишь о том, что отыскалась классная лазейка, можно наведываться поработать, коли возникнет желание, в любое время и мимо проходной.
