Затем он отправил Лозенко к Пальчевскому с просьбой выслать отряд вслед за обозом с золотом, а остальным сообщил:
— Теперь в дорогу — на Черниговский тракт.
Василек проснулся, когда первые солнечные лучи осветили поток беженцев. Рядом, изредка подергивая намотанными на руку вожжами, сидел Андрей Цибуля. Ехали очень медленно, часто и подолгу останавливаясь: в бесконечном водовороте даже пешему трудно было протиснуться вперед.
— Вы так и не ложились, дядя Андрей? — спросил, Василек, протирая глаза.
— Нет, мальчик... Только толку с того — топчемся на одном месте…
— Так давайте я лошадьми править буду, а вы отдохните.
— Не, не нужно пока. Высплюсь, когда в Чернигов прибудем.
Мальчик громко шмыгнул носом, потом удобней устроился на мешковине. Яркое солнце явственно вырисовывало лица попутчиков, которые от бессонной ночи стали еще более осунувшимися.
«И когда только станет свободнее?» — подумал Василек, оглядываясь вокруг. Вдруг... Василек даже на ноги вскочил. Вновь она! Метрах в тридцати он заметил в толпе мелькнувший белый платок с красными цветами. Что ж ее так тянет сюда? Вчера только на глаза попалась и исчезла, как сквозь землю провалилась. А сегодня — на тебе: опять крутится у обоза.
— Дядя, — придвинулся Василек к Цибуле, — вон там за арбой, — мальчик показал на фуру, набитую ящиками и узлами, — я сейчас снова видел ту вчерашнюю незнакомку.
Цибуля, прищурившись, несколько минут вглядывался в поток беженцев, затем сполз с передка телеги и, дождавшись командира, повторил ему слова мальчика.
— Гостья, кажется, опасна, — добавил Цибуля, — вчера Василек уже видел ее, а сегодня она вновь у обоза трется. Надо бы прибрать ее…
В это время к ним подошел еще один демеевец.
— Тут такое дело, Трофим Казимирович, — озадаченно произнес он. — Сейчас еле от какого-то мужичка отбились. Все лезет и лезет к телегам, и так уж настойчиво просит, чтоб его узел на подводу взяли. А сам, гляжу, так и шарит глазами, так и норовит рукой под брезент залезть…
— Где он? — заинтересовался Устименко.
— Хлопцы прогнали. Хотели задержать, а потом посмотрели — калека: рука перебита, худой какой-то. В общем — нищий горемычный…
— Худой, говоришь! — сердито повторил Трофим Казимирович. — А ты думал, белые пузатого офицера с золотыми погонами за тобой пошлют? Жди его, а нищий тебе — пулю в затылок. — Переведя дыхание, он предостерег: — Будьте бдительнее! Всех, вызывающих подозрение, задерживайте!
... Догнав свою подводу, Андрей Цибуля, попросил Василька:
— Ты дамочку ту хорошо запомнил? Попробуй ее поискать. Найдешь — дай мне знать.
Мальчик спрыгнул на землю и пошел сквозь толпу. Но напрасны были его поиски: девушка, словно призрак, исчезла бесследно. Возвращаться ни с чем Васильку не хотелось, и он вновь раз за разом обследовал тракт.
Уставшие за ночь люди садились в тени, развязывали котомки и начинали завтракать. Другие, не останавливаясь, сворачивали на проселки, ведущие к окрестным хуторам.
— Оно и лучше, что народ расходится, — кивнул Трофим Казимирович Давиду Цыгану, ехавшему рядом верхом на лошади, — можно будет ускорить движение.
— Но тогда, Трофим, нас легче будет найти.
— Тоже верно. Надо бы сказать хлопцам, чтоб держались поближе к подводам с оружием.
... А в это время Никонов из-за спин беженцев украдкой указывал Семенову на Трофима Казимировича:
— Вон он, Устименко. Комендант Демеевки…
— Ты мне подводы покажи! — потребовал поручик. — Мне обоз нужен!
— Обязательно. Когда он к нему подойдет…
— Ну да... И пальцем покажет. Он что, дурак?!
— Что же делать? — испуганно спросил Никонов. — Меня ж эта голь насквозь знает, подойду ближе — конец мне.
— Боишься? Чернявый тоже боялся, пока не всыпали ему десяток розг. Теперь, как пес побитый — ласковый и послушный. Поэтому смотри мне, — поручик поднес кулак к носу бывшего кондитера.
— Да что вы, я мигом! Я уже иду! — дрожащим голосом промямлил Никонов, проклиная Попетраку, который поднял его среди ночи и повел к этим головорезам.
Среди группы беженцев появилась Катерина. Не дойдя до Семенова и услышав разговор об отце, она замедлила шаг и встревоженными глазами стала высматривать старика.
— Что с тобой? — увидев, она подбежала к нему.
— Ой, доню, на свою беду связался я с тем душегубом. Чего он свирепствует, зверем кидается? Хоть умри, говорит, а найди обоз. А как я его найду? Вон сколько телег на дороге…
— Тебя били?
— То переболит. Страшнее другое: обещали через час расстрелять... Еще и казака ко мне приставили, — он робко оглянулся и заговорил совсем тихо: — Вот он идет…
Катерина ухватила отца за руку, глухо всхлипнула и, ускорив шаг, потащила его за собой.
От Пальчевского уже прибыло два гонца. Полковник ждал сообщений об обозе и уже послал в погоню белогвардейский отряд.
Терпение Семенова лопнуло. Поняв, что ни на Никонова, ни на Попетраку надежды нет, он сам отправился на дорогу…
«К телегам никому не подходить, — тихо передавали друг другу демеевцы приказ Устименко, — следить за ними на расстоянии…»
