— Только после боя возвращайся к обозу. А если не отобьемся — пробирайся к Чернигову и зови наших на подмогу. Понял?
Василек махнул рукой и исчез за кустами придорожного боярышника.
— Артиллерийская подготовка, ребята, — крикнул Давид Цыган, сдерживая напуганных лошадей. — После нее жди атаки деникинцев!
— Все по подводам! Оружие к бою! — перекрывая оглушительные взрывы, закричал Устименко. — Пешим залечь у обочины, верховым — в кустарник и ждать моей команды!
Двадцать всадников помчались вдоль дороги и нырнули в низину, заросшую ивняком.
Еще несколько снарядов упало поблизости. Стало тихо.
Вдруг демеевцы увидели, как вдали, над оврагом, поднялось облако пыли, а затем услышали, как оттуда донеслись свист и вопли.
— Готовьтесь, кавалерия прет! — крикнул Андрей Цибуля и схватил пулемет, наводя ствол на передних всадников. В прорези прицела замелькали лохматые шапки.
Заметив, что Андрей готов к бою, Трофим Казимирович крикнул:
— Подпускай ближе, бей точнее!
У Андрея пальцы застыли на пулеметной гашетке, глаза впились в серое облако, стремительно приближавшееся к дороге. И вроде не на отряд, не на обоз, а только на него несутся враги. Уже хорошо видны их раскрытые усатые рты, поднятые над головой блестящие сабли. Вот уже слышно, как храпят их лошади.
— Огонь! — раздается голос Устименко…
Цибуля дергается, и его пулемет начинает косить первые ряды кавалеристов. Летят, ударяясь о землю лошади, люди. Между очередями до Андрея доносятся щелчки затворов винтовок. Это прицельно бьют по всадникам ребята Суходола. Деникинцы, мчащиеся позади, налетают на передних, на сбитых лошадей, тоже падают, и в эту кучу без умолку строчит Андрей Цибуля…
Деникинцы, не ожидавшие такого сопротивления, не были готовы к отступлению, а потому лишь некоторые из них смогли сдержать лошадей, развернуться, и теперь растерянно метались по полю, пытаясь достичь спасительного оврага. За ними на лошадях умчалась двадцатка демеевцев, к которой присоединился и Устименко.
— Не увлекайся, командир! — крикнул ему Цыган. — Давай обратно, к отряду! А с этими мы сами справимся!
Несколько десятков всадников исчезли за белым горизонтом степи, по которой кое-где еще носились лошади, потерявшие в бою хозяев…
— Вроде отбились! — сказал Устименко, неспешно скручивая цигарку. — Ничего себе денек!
— Да уж. У меня волосы дыбом встали, когда они подлетели к самым подводам, — отозвался Иван Новиченко.
Медленно спадало напряжение после внезапного боя. К группе бойцов подъехал Давид, держа за уздечку стройного жеребца.
— Хлопцы, гляньте, какого красавца цыган раздобыл! Небось самого генерал с него свалил!
А Давид подозвал Василька и передал ему уздечку:
— Бери, малец, твой будет. Я себе еще достану…
И вновь прозвучала команда Трофима Казимировича трогаться дальше. Он понимал, что это лишь первая стычка с деникинцами. Рядом — вражеская артиллерия, и если она сейчас молчит, то лишь потому, что уже потрачен запас снарядов, а новых еще не подвезли.
Защелкали бичи, колеса телег пронзительно скрипнули и покатили вперед, подальше от места, только что политого кровью.
Справа от дороги призрачно маячил лес, и каждый мысленно прикидывал, как бы хорошо было отдохнуть в его чаще…
Теперь уже мало кто из беженцев попадался на пути. После боя все поняли, что обоз для них — опасный спутник, поэтому старались отстать от отряда. Но, как не торопил своих ребят Устименко, обоз двигался медленно. Давид отворачивался каждый раз, когда видел, как кто-то из демеевцев замахивался кнутом на обессиленных лошадей. Всем — и людям, и коням — хотелось пить. Жажда донимала больше, чем голод.
Давид обогнал подводы и поехал вперед разведать местность. Вскоре он возвратился и доложил, что впереди никого нет. Разъездов он тоже не встретил и сообщил, что в километрах в двух, недалеко от дороги есть небольшой пруд.
— Хлопцы, скоро вода! — объявил командир.
Облизав пересохшие губы, демеевцы приободрились. Вскоре они добрались до оврага, на дне которого зеленел заболоченный пруд.
Трофим Казимирович взглянул на часы и приказал за десять минут напиться самим, напоить лошадей и взять воды в дорогу.
Бойцы утолили жажду, запаслись водой и присели на зеленой траве кто переобуться, кто перевязать раны, кто проверить патроны. А уже и уходить пора, потому как снова тревожится Устименко.
— Может, в тот лес свернем, Трофим? — поднялся на ноги его помощник, бывший плотник трамвайных мастерских Петр Суходол.
— Нельзя, Петр. Время упустим. Пока по бездорожью будем идти — белые догонят.
— Оно, конечно так, только люди устали. Здесь, на открытом месте, трудно будет бой принимать. А его не избежать.
— Знаю, но рисковать не будем. Надо идти вперед.
Невысокий, поджарый Суходол был на голову ниже своего более молодого командира.
— Уже час после боя прошел, Петр, а вокруг тихо.
— Может в их штабе еще не знают о поражении. А как узнают, не переживай, снова попрут. Беспокоит меня, что в десяти километрах отсюда — железная дорога. По ней могут быстро снаряды подбросить…
